Монохром

напрягшихся ягодиц, к которым так плотно прижимался. Он плавно двинул

тазом, и Юэн вновь сладко и тягуче застонал, чуть прогибаясь в пояснице.

Опираясь на одну руку, Бернард протиснул ладонь другой руки к его

напряжённому прессу. Огладил пальцами мышцы и скользнул ниже пупка. Юэн

приятно задрожал и упёрся головой в подушку, когда Бернард мягко надавил

ладонью ему на низ живота. Он находился где-то здесь…

— Чёрт, — сбивчиво пробормотал Юэн и будто бы хотел сказать что-то ещё, но

Бернард вильнул вперёд тазом и вновь прижал ладонь, и его так и не начавшаяся

фраза утонула в сочном сладострастном стоне.

Бернард и сам не мог вести себя тихо. Он целовал лопатки, проводил по коже

языком, издавая низкие стоны в особо чувствительные моменты, когда, к

примеру, Юэн поджимал ягодицы. Иногда будто бы специально, иногда явно

неосознанно. Каждую секунду, каждое прикосновение хотелось смаковать с

особым удовольствием. Красный свет придавал обстановке пикантности, будто

они занимались любовью где-то в проявочной. В большой проявочной, где

установлена широкая и мягкая постель и нет риска пролить на себя что-нибудь

едкое.

Когда руки начали дрожать, Бернард крепко обхватил Юэна снизу за плечи, прижимаясь корпусом к спине и придавливая его к кровати. Тот протяжно

застонал, впился пальцами в подушку и замычал, когда Бернард, жадно ловя эти

звуки, принялся ласкать его ухо, проводя губами по краешку и мягко прикусывая

мочку.

— Ю… — прошептал Бернард, — тебе… хорошо?

Юэн томно простонал в подушку.

— Сам-то… как… думаешь? — сбивчиво, едва ли не задыхаясь, хрипло

проговорил он.

Бернард коснулся его ямочки на подбородке, провёл по припухшей нижней губе.

Приоткрыв рот, Юэн нежно лизнул его большой палец, что отдалось всплеском

чувствительности, и Бернард, жарко выдохнув, поцеловал его в шею. А потом в

крепкое напряжённое плечо. Снова переместился к шее, осознавая, что хочет

зацеловать каждый дюйм его тела, болтая при этом все эти банальности, вроде

«ты такой красивый», «ты такой восхитительный» и прочие.

Бернард двигался с плавной настойчивостью, утопая в переполнявших его

ощущениях. Юэн прерывисто дышал, срываясь на сладкие, ласкающие слух

стоны, иногда буквально вонзая пальцы в несчастную подушку и сминая

простынь.

Вызволив руки и немного приподнявшись, Бернард нежно увёл пряди его волос

за ухо. Провёл тыльной стороной пальцев по горячей щёке, продолжая плавно

двигать тазом. Юэн ласково потёрся о его ладонь, коснувшись кончиком языка

мизинца, отчего у Бернарда вновь будто бы слабый ток прошёлся по

конечностям. Упираясь одной рукой в кровать, другой Бернард коснулся плеча

Юэна и, перебирая пальцами, опустился ниже, огладил твёрдые от напряжения

мышцы спины, поцеловал между лопаток. Ставший более отчётливым

солоноватый привкус оседал на языке, ещё сильнее распаляя желание и повышая

чувствительность.

Тряхнув головой, Бернард провёл кончиками пальцев по его боку, потёрся

ладонью о бедро, осознавая, что едва ли не сгорает от желания добавить Юэну

ощущений рукой.

— Ю, — прошептал он на ухо и отклонился в сторону.

Юэн понял всё без лишних пояснений и они вновь перевернулись на бок.

Бернард опустил ладонь ему на низ живота, прижимая к себе, и, коротко

поцеловав в плечо, мягко в него вошёл, в очередной раз смакуя этот момент.

Согнув руку в локте, Юэн коснулся кончиками пальцев лица Бернарда и впился в

его губы до дрожи желанным поцелуем. Казалось, что при красном свете он

стонал в сто раз эротичнее. То чисто, то прерываясь сбивчивыми вдохами и

выдохами с дразнящей хрипотцой. И Бернард целовал его шею, чтобы губами и

языком ловить слабую вибрацию голосовых связок.

Свободной рукой он гладил Юэна по ключицам и прессу, аккуратно касался

шрама, смачивая палец слюной, очерчивал его соски, а когда опустился ниже и

сжал в ладони его член, голова и вовсе пошла кругом. Музыкальные пальцы

впились ему в плечо, и Бернард снова осознал, насколько блаженно испытывать

именно такую боль. Юэн громко выдохнул, облизывая и лаская его губы

немного развязно, но чертовски приятно. Бернард иногда ловил его игривый

язык, и тогда они углубляли поцелуй.

— Очень… хороший… подарок, — произнёс Юэн, когда Бернард покрывал

поцелуями его плечо, не прерывая плавных поступательных движений тазом и

заботливых ласк рукой. — Каждый день хочу… отмечать день рождения.

Бернард отвлёкся от плеча, приподнял руку и облизнул свой большой палец.

— От одного до десяти насколько тебе нравится, когда я так делаю? — смотря на

Юэна, спросил Бернард, вновь опустив руку и крепко обхватывая его член.

Круговым движением большого пальца он скользнул по гладкой головке и мягко

надавил прямо посередине.

Прикусив нижнюю губу, Юэн уткнулся лицом в подушку, попытался подцепить

ткань зубами, но не получилось.

— Ты и так знаешь… тысяча, — прохрипел он.

Бернард целовал плечо, из-под прикрытых век наблюдая за реакций и

движениями Юэна. Плавные и резкие, мягкие, а порой немного пошловатые, но

при всём этом — искренние. Юэн не стеснялся себя. Не стеснялся открыто

показывать, как ему хорошо, и буквально таял от прикосновений, сминая

пальцами уголок подушки. За ним всегда было приятно наблюдать. Потому что

во время всяческих ласк Юэн отдавался Бернарду полностью, без остатка. На

сцене он так же целиком отдавался музыке. Бернард вёл себя немного иначе, но

это не означало, что он как-то сдерживался. Он и не хотел сдерживаться, просто