Москаль
Шрифт:
— Смотрите! — крикнул кто–то.
— Это вертолет! — первым сообразил Бобер.
— Это Тахир возвращается? — цепко схватил Кастуева за предплечье Рустем.
— Какой еще тут может быть вертолет? — удивился совершенно растерянный Патолин.
— Это не ваш? — спросил майор Рыбака.
И тут на первый план выступил Дир Сергеевич. Облик его был нелеп и грозен.
— Это наш вертолет. Второй наш вертолет. Настоящий вертолет. Военный. С боезапасом. Представление начнется не вечером, Саша, представление начнется сейчас. Прямо сейчас! И мы всех этих юмористов и белорусов… А я пойду
Дир Сергеевич наклонился к своему кофру, расстегнул его и вынул компактную видеокамеру.
— Ну хватит, — мрачно и решительно сказал майор, шагнул к «наследнику» и взял его за правое запястье.
Кастуев синхронно овладел левым.
— Игорь, достань у него рацию. Во внутреннем кармане.
Вертолет был уже недалеко, через минуту–другую ему предстояло пройти над «штабом», а там уж буквально триста метров и до лагеря.
— Говори, Митя, как нам с ними связаться и какую дать команду, чтобы отменить всю твою дичь.
Дир Сергеевич шипел, извивался.
— Да он ничего плохого не задумал, — крикнул из–за спин навалившихся Кривоплясов, — никакой стрельбы по лагерю не будет. Это все шутка.
— Какая шутка?! — прошипел Елагин.
— Ну вы хотели его разыграть, а он тоже захотел. Ерунда это все, не надо драться!
— Идиот! — взвыл в ответ Дир Сергеевич. — Ты все испортил, дурень издательский!
— Значит, что–то там все же… — Елагин свободной рукой взял младшего Мозгалева за горло. — Говори, товарищ начальник, что происходит. Придушим ведь, никто и следов не найдет, как и брата твоего.
Дир Сергеевич продолжал ворочаться в тисках многочисленных враждебных пальцев, ему невыносимо было признать свое полнейшее поражение после всего того, что на него обрушилось за последние двадцать минут.
— Можете меня душить, можете строгать, а только сейчас от вашей шайки там, на берегу, ничего не останется, и от этой официантки с братиком.
— Что?! — Майор яростно поглядел на помощников, Патолин и Кастуев отвели глаза. — Они здесь?!
— Кто мог знать? — прошептал Игорь, мучительно глядя в сторону. — Накладка.
Рустем, сообразивший, что он ничего не понимает, отошел в сторону, сел на камень, поставив рядом с собой автомат. До сего момента ему казалось, что он видит этих московских придурков насквозь. Кажется, все не так прозрачно.
— Все равно, как бы там ни было, надо это прекратить. Потом разберемся! Как эта штука включается? — Майор снова сдавил горло Дира Сергеевича.
— Очень просто, — продемонстрировал Патолин.
В аппарате что–то пискнуло, и из трубки полился очень ровный, приятный и, главное, всем знакомый голос:
— Митюша, братик мой, здравствуй!
Звук этого голоса произвел разительное действие на все собрание. Все сначала замерли, потом стали переглядываться, кривя физиономии. Руки разжались, Дир Сергеевич рухнул вниз, хватаясь за почти сломанное горло.
— А вот и я. Не ожидал, Митька, знаю, что не ожидал. А я тут как тут. Ты хорошую придумал штуку с этой заставой. Узнаю почерк и стиль. Тебе всегда раньше не хватало размаха. Как той корове рогов. Ты правильно понял свою роль. Только у тебя все равно
ничего не получилось бы. Ты не умеешь работать четко, ты умеешь хорошо выдумывать, а я — практик. Поэтому я решил тебя подстраховать, братишка. Твои помощнички все равно обвели бы тебя вокруг чего хочешь, но не меня. Сейчас мы подлетим и хорошенько продерем огоньком вашу съемочную площадку.Дир Сергеевич выхватил из рук Патолина рацию, переключил и сразу начал орать, перебарывая хрип:
— Слушай, ты! Не смей, я не этого хотел! Это ерунда, шутка!
— Хороши шуточки: боевой вертолет, сорок тысяч долларов, а потом, ты же не знаешь, что мне пришлось пережить… Такое не прощают!
— Но это не украинцы, Коля, это безобидная юмористическая шпана, я даже не знаю, откуда они родом…
— Ты сейчас готов мне рассказать любую сказку, лишь бы было по–твоему. Я отлично вижу, что это воинская часть.
— Аскольд Сергеевич, ваш брат говорит правду… — рванулся к трубке Елагин.
— А ты вообще молчи, майор, ты уволен. Специалист хренов. Митя, не волнуйся, я все сделаю как надо. Сегодня мы, Мозгалевы, за все рассчитаемся — и за отца, и за мать, и за Россию. Я люблю тебя, брат! Все, конец связи!
Общее молчание продолжалось всего несколько секунд. Дир Сергеевич заорал:
— Звоните в лагерь, пусть разбегаются!
Кастуев и Патолин кинулись к пункту связи.
Вертолет был уже отлично слышен, а по бокам корпуса отчетливо видны заточенные бревна реактивных установок.
— Мы не можем позвонить! — сообщил Кастуев.
— Тогда стреляйте!
— Как?!
Дир Сергеевич бросился к грустному, кажется, все понимающему Рустему, схватил автомат, стоявший у его ноги, отскочил к брустверу, передернул затвор — сказался автоматизм, когда–то давно наработанный в армейском карауле, — и сделал несколько гулко–трескучих выстрелов в сторону заречного лагеря. Почти сразу же стало понятно, что все это совершенно бесполезно. Таким способом не организовать там настоящей паники. Но не стрелять же по казармам или цистернам — слишком опасно!
Дир Сергеевич завыл от бессилия, крутнулся на месте, потрясая автоматом.
— Делайте же что–нибудь! Он не блефует, он сейчас начнет стрелять!
Патолин и Кастуев смотрели на него недоверчиво, все же трудно было поверить…
— Может быть, он шутит? — трезво поинтересовался Рустем.
Дир Сергеевич тоскливо заскулил.
— Ну этот не знает, но вы то знаете, что Аскольд не умеет шутить! Кто его знает, может, его там пытали, на Украине… мать, отец… он отомстит! Да делайте же что–нибудь!!!
— Что?! — крикнул майор, согласный делать.
И сразу стало ясно, что делать–то, собственно, нечего. Впалая грудь «наследника» вздымалась. Он переводил безумный взгляд со своих людей на опасное железное насекомое в небе, стукнул в отчаянии себя автоматом по ноге. Опять заскулил, дернулся к «перископу», обратно.
— Коля, Коля, Николаша, брат, братишка!
Дир Сергеевич на мгновение замер, глаза его вдруг остекленели, наполнились решимостью. Он снова перехватил «калашникова», задрал ствол в небо, выбежал на край «штабной» поляны и стал лупить короткими очередями в сторону надвигавшегося вертолета.