Москаль

— Рискованно.

— Ничего не рискованно. Все под контролем, у меня прямое радио с пилотом, ему обещан хороший бакшиш по окончании праздника. Скандала никакого не будет, я же знаю, что до границы тут несколько еще десятков кэмэ. Маленький бордельеро с фейерверком. Что опять загрустил? Никто не пострадает. Посмотри на меня: разве я способен убить? Ты ж меня тридцать лет знаешь!

— Двадцать.

— Да, этого мало. Так вот, воткнуть какую–нибудь пакость в чье–нибудь самодовольное рыло — это я да. А так… Только официанток не люблю, особенно провинциальных, и их родственников.

— Что–что?

— Пойдем чего–нибудь съедим, — беззаботно махнул рукой Дир Сергеевич. — Надеюсь, ты меня не сдашь? Ладно, шучу.

6

«Наследник» вступил на территорию «штаба» в отличном расположении духа, походкой приплывшего с Эльбы Наполеона, то есть в уверенном ожидании наступающих успехов. Кривоплясов тащился за ним с виноватой улыбкой, он знал, что прав, но, несмотря на это, ему было совестно. Майора, с его сумасшедшими подозрениями, нельзя было не обмануть, но от этого обман не сделался для бывшего издателя приятным делом.

— Господа, мы как–никак на Востоке! — громко воскликнул Дир Сергеевич. — Но я не наблюдаю никакого гостеприимства!

Кастуев с Патолиным смотрели на него коровьим, непонимающим взглядом. Майор и Рыбак вообще отвернулись, занятые перевариванием своих тяжких дум.

— Что смотрите? Где плов и всякое такое, хурма–бастурма или как оно тут называется? Где барашки–фисташки хотя бы, а?

— Вы хотите поесть? — спросил наконец самый молодой.

— Конечно. Только не говорите, что питаетесь всухомятку, чтобы дымом костра не пугать наших геополитических противников на той стороне речки.

— Да, — немного неуместно кивнул Патолин.

— Что — «да»?

— Сухомятка, Дир Сергеевич. Костров не жжем.

Кастуев нырнул в ближайшую пещеру, вышел оттуда с консервной банкой и отнюдь не консервным ножом. Одним движением вспорол крышку. Воткнул нож в тушенку и передал шефу. Вместо хлеба полагались галеты.

— С хлебом тут тоже проблемы.

Дир Сергеевич притворно покачал головой:

— Ай–яй–яй! Благородные мстители практически голодают, а эти предатели славянства принимают ванны из апельсинового сока. И всего лишь в трехстах метрах отсюда. Коська, иди сюда! Бери нож и иди.

Лицо друга мучительно исказилось, он, извиняясь, развел руками и, встав на четвереньки, пополз в глубь меньшей пещеры. Ему невыносимо было оставаться под вопросительными взглядами майора и его людей.

— Сок и у нас есть, — сказал Кастуев.

Дир Сергеевич не обратил внимания на его слова. Выколупнул из банки кусок мяса, не удержал на кончике ножа, добыл второй, пожевал, но проглотить не смог. Подошел к брустверу и выплюнул в сторону «блокпоста». Нервный организм не принимал пищи. Дир Сергеевич поставил банку на камень, положил рядом нож и припал к «перископу», словно затем, чтобы проверить, какое действие произвел в стане врага его плевок.

— У–у, как интересно!

Все, кто находился на каменном пятачке, напряженно смотрели ему в спину. Кастуев и Патолин быстро переглянулись. Они ждали вопроса: «А кто это?» Вдруг этот диковатый Василь не подчинился приказу, вдруг «там» не вполне поняли приказ и этот упертый хлопец демонстративно бродит сейчас перед вооруженным взором «наследника», обрушивая весь сложнейший замысел? С другой стороны, если этот дурень действительно вылезет на первый план, все может обернуться и к лучшему. Бог с ним, со спектаклем. Вся вытканная с ненормальным тщанием пелена сама собой рассеется. Наверно, будет много крику, но и громадное облегчение. Уже не надо будет притворяться. Да, сын майора. Но вряд ли Дир навредит ему, в этом уже не будет никакого смысла.

Дир Сергеевич, мурлыкая, подкручивал верньеры на корпусе «перископа». Раз так долго вглядывается, значит, видит что–то интересное. Никто не смел подойти и проверить, что именно.

Так–так–так… Колючая проволока, белые приземистые казармы, мачта с флагами, окаменевший джип, разморенные мягкой зимней жарой постовые, навес кухни–столовой, сакраментальные кувшины с фантой, имитирующей фреш–сок, стритбольный овальный щит. Кольцо с железной сеткой. Одинокий мяч на пыльном каменном паркете. Как это щемяще выглядит — баскетбольный мяч у подножия Памира!

А теперь рассмотрим тыловую часть лагеря. Деревянная вышка с дощатой коробкой под дырявым навесом, почти полностью загороженная высокой ржавой бочкой. Странно, по гарнизонной логике здесь должен был бы располагаться человек с американской винтовкой, прищуренными на юг глазами высматривающий подкрадывающегося врага. А так торчит в воздухе деревянный ящик без всякого дельного использования.

Впрочем… Он уже совсем было собрался ослабить резкость своей всевидящей оптики, как вдруг за невысокой загородкой промелькнула женская головка. Раскрасневшиеся щеки, спутанные волосы. Наташа! Следом показалась и исчезла еще чья–то лохматая шевелюра. Василь! Дир Сергеевич не располагал возможностью рассуждать логически. Он только мог зажмуриваться и открывать глаза. Сделал таким образом две нестираемые фотографии на память. Примерно минута ушла у него на то, чтобы не выдать своих чувств. Он вернул «перископ» в первоначальное положение. Надел очки, закусил слегка нижнюю губу, дабы держать под контролем свою мимику. Но очень скоро, уже через несколько секунд, ему стало ясно, что сохранить лицо ему вряд ли под силу. Тем более под воздействием напряженного внимания со стороны «коллег». Слишком сильный удар получила его психика, она в нокдауне и сейчас рухнет на каменный пол, разбрасывая бесполезные кулаки.

— Смотрите! — крикнул Патолин, и этот возглас отвлек всех. Даже Дир Сергеевич посмотрел, куда указывали.

Это был не вооруженный вертолет, слава богу. Потрясенный «наследник» в данный момент еще не знал, как ему вести себя по отношению к нанятому механизму, как использовать его ракеты, ибо ему уже не казалось, что он годится только для демонстрационных целей.

Почему только пугнуть?! Тут ведь есть те, для кого «пугнуть» — слишком условное наказание. И, кроме того, с кого спросить — почему эти кузены оказались здесь? И с какой целью? Ведь не просто же так! За тысячи километров кто–то же доставил сюда эту сладкую парочку — и зачем? Не по своей же воле они здесь! И еще вопрос: считается, что майор задумал устроить здесь инсценировку для глупого начальника, тогда зачем он встроил такой дефект в декорацию? Он не мог не предполагать, что москальский гость в любом случае захочет глянуть на сооружение. Что тут вообще происходит? Какой спектакль и кем разыгрывается?

— Это Рустем! — снова воскликнул самый молодой и глазастый, Патолин.

Внутри пылевого облачка, на пределе зрения, показалось какое–то подвижное, твердое зерно.

— Что ему надо? — неприязненно поинтересовался майор.

Патолин и Кастуев были удивлены этим вопросом. Елагин ведь сам приказал звонить в кишлак Рустема с приказом об отмене операции. Вот «хозяин Памира» и едет разбираться.

Майор наконец сообразил, что может означать этот визит, стрельнул взглядом в «наследника», соображая, что ему придется сейчас объяснять и как это лучше проделать.

Чертовы таджики, что им не сидится в своих кишлаках! Вид у запутавшегося майора был дурацкий.

Несмотря на мучительную внутреннюю судорогу, Дир Сергеевич вдруг развеселился. Ничего не получается у кретинов! Вся их надуманная обманная орясина разваливается под собственным весом. В этом было даже какое–то облегчение для души: нарастающая абсурдность ситуации смягчала конкретику боли. Хорошо–хорошо, господа! Полюбуемся! Сковородка поставлена на огонь, сейчас вы начнете вертеться по–настоящему! Что бы вы ни задумали — последнее слово останется за вертолетом!