Н 4

– …впрочем, тебе ли понимать, низкорожденному, - оказывается, завершала свою колкую и обличительную речь Инка, пока я с интересом оглядывал пространство вокруг.

А я и не расслышал все остальное. Иммунитет, что ли, вырабатывается?

–  Вот и Артем, - отметил я княжича, на этот раз одетого в белую кофту и джинсы,

расположившегося перед своим белым «Кадилак Эскалейдом», опершись на капот и сосредоченно уставившись в телефон, удерживаемый двумя руками и повернутый горизонтально.

В игрушку рубился, не иначе.

Что характерно, расположилась его машина и он сам так, чтобы занимать два парковочных места.

Чуть дальше, под навесом остановочного павильона, виделись те, кто вполне походил по описанию на оппонентов Шуйского – человек шесть молодых ребят: как на подбор подтянутых и спортивных, с волевыми подбородками и короткими прическами блондинистых волос, одетых столь же одинаково: серые и бежевые брюки, белые кроссовки и рубашки под жакетами и безрукавками. В общем, так и хотелось бросить им мячик – пускай себе играют.

Рядом с ними, но показательно поодаль, смотрели на них две дамы в вечерних платьях и неброских украшениях – и разговоры ребят, что всерьез обсуждали что-то,

поглядывая в спину Артема, говорились наверняка из расчета на то, что прелестные дамы их услышат.

–  Не дуэль, а великосветский салон, - неодобрительно покачал я головой.

Отдельно, столпами спокойствия и уверенности, между остановкой и машиной

Артема расположились двое мужчин: и если одного из них, убеленного сединами и невысокого, с врачебным чемоданчиком в руках и немарким плащом, под которым был классический сюртук в серую полоску, я не знал, то второго, в темно-синем костюме с галстуком, доводилось видеть и в газетах, и по телевизору. Знать же лично второго сына князя Мстиславского не довелось – лет ему было под тридцать,

а область деятельности уходила так далеко в легальные и оптовые поставки вооружения зарубеж, что не было до того тропинок, на которых мы могли встретиться. Но вообще, фигура явного посредника и третейского судьи была выбрана с огромным запасом – этот если скажет Романовым построиться, те и встанут по линии, равно как и процентов тридцать московской аристократии. Всетаки, представитель династии великих российских полководцев, и немало этой аристократии бывало под их началом в общих походах – равно как и оказывалось супротив них, с печальным для себя исходом.

Шуйского и Романовых, впрочем, Мстиславский не замирит и волю свою навязать не в состоянии. Представитель последних, как уже отмечалось, слишком молод и горяч, а вот первым Мстиславские ровня и те могут им только советовать.

Одним словом, представитель очень влиятельной и сильной семьи был привлечен судить рядовой спор. Тоже проявление уважения и статуса, между прочим – абы кого не позовут и доверять свои жизни не станут.

Кроме упомянутых, чуть в стороне разместился представитель города: этого я тоже впервые видел, но характерное равнодушное выражение лица и планшет в руках, а также готовность записать все убытки и стребовать за них – никак и ни с кем не перепутаешь.

–  Что, прямо на улице? – С разочарованием протянула Инка.

– Есть официальные дуэльные полигоны. – Пожал я плечами. – Но там представитель императора и обязательное сообщение семьям конфликтующих сторон.

–  Приятней умирать тут – в овраге, под поваленным деревом?

–  Увы, некоторые очень хотят выглядеть взрослыми, потому что боятся, что им запретят родители.

Я коротко просигналил, обращая внимание увлекшегося Артема на себя.

Тот приветственно махнул рукой, и не отвлекаясь от игры, подвинул свою машину рукой, освобождая мне место под парковку. После чего вновь уселся на капот доигрывать.

–  Это твой друг? – Подала голос Инка.

–  Ну не футбольная же команда с болельщицами.

Инка коротко взглянула в их сторону. Там, кстати, как раз притормозил напротив юных аристократов один из последних вечерних автобусов, заметив потенциальных пассажиров на остановке. Наверное, юноши и девушки в этот момент впервые в своей жизни увидели его салон изнутри – и оттого притихли и разглядывали пространство через двери с повышенным интересом. Потерянное поколение - как они собрались жить дальше, не зная, какое место самое удобное, где зимой греет печка, и у какого кресла не сквозит от дверей? Сложно им будет, когда все отберут.

–  Твой друг выглядит каким-то легкомысленным, - отметила Аймара, пока я выгадывал паузу во встречном потоке под маневр поворота.

–  Ему просто все равно, - поправил я.

–  На собственную жизнь?

–  Мой друг с одинаковой легкостью прихлопнет и их, и даже тебя, - повернул я все-таки и притормозил перед свободным парковочным карманом.

–  И тебя?

– И меня. – Признал я превосходство классического образования над импровизацией.

–  Что, даже с твоими артефактами?

А в голосе скользнула ревность к чужому превосходству.

–  Даже с теми артефактами.

Потому что тут нет защиты крепости, на которые будут они опираться. А вот с иными кольцами – можно посмотреть. Чисто теоретически, разумеется.

– Какой перспективный большой молодой человек, - задумчиво произнесла

Инка, поглядывая на посторонившегося в сторону княжича.

–  Так, никаких «перспективных». – Жестко произнес я. – Он добрый и хороший юноша с огромным сердцем, хватит с него одной бедовой подруги.

–  Да как ты подумать-то мог? – Фыркнула Инка. – Вот еще.

– Я предупредил. – Строго подытожил и разблокировал двери. – Выбирайся,

будем знакомиться.

–  Сними ушки и хвост. – Не сдвинулась Аймара с места.

–  В общем-то, можешь оставаться в машине.

–  Я буду себя вести очень и очень хорошо. – Заверила она тут же.

–  Можно снять, - задумался я. – С условием, что будешь идеально вести себя в гостях у Ники.

–  Кажется, я это уже пообещала, - слегка болезненно отнеслась Инка к неверию в ее слова.

– Тем не менее, хорошо – не значит идеально. К Нике завтра придут договариваться о свадьбе.

И саботаж тут даром не нужен.

–  Кто придет? – Слегка удивилась Аймара.

–  Мои представители.

–  Серьезно? Ты? На ней? – В голосе отразилось недоумение.

–  Я не забрал у нее банковскую карту. Конечно я серьезен. – Вышел я из машины и захлопнул дверь.

Почти моментально рядом оказалась Инка – уже без ушек и хвостика, а значит условия соглашения она приняла.