Н 4

–  Тут у тебя будет огромное преимущество – деньги возьмут только с тех, кто станет портить городскую собственность.

Шуйский вопросительно поднял бровь.

– Что тебе делать вовсе не обязательно… Помнишь, как в летнем лагере? –

Ответил я ему тонкой улыбкой.

–  Ничего не выйдет, - с сожалением посмотрел он на заходящее солнце и на разреженный лес, все еще подсвеченный закатом. – Эффект не тот, люди уже взрослые и видимость хорошая – легко держаться вместе.

–  Получится. – Уверенно произнес я. – Но выбор за тобой.

–  Я подумаю. Идемте. – Зашагал друг в сторону к судьи.

–  Инка, тебя я представлю сам. – Обратился я к девушке на всякий случай.

Потому что Артем – это ладно, а если она тут сообщит свое полное имя, то как бы со всеми остальными не произошел массовый несчастный случай.

–  От меня не будет проблем. Мне все еще интересно, что я услышу за ужином.

– Господа, - низким и глубоким голосом обратил на себя внимание княжич

Мстиславский. – Не скажу, что я рад этому вечеру и встрече. Не м ожно быть так,

чтобы проливалась кровь старых семей. Не стоит плодить раздор и смуту, приносить горе близким и боль в сердце нашим почтенным отцам. Призываю к примирению.

К традиционной речи отнеслись почтительно и без острых и злых взглядов в адрес друг к другу. Княжич Романов выглядел сосредоточенно и уверенно, глядя только на Мстиславского – ему идти на бой. Его свита позволяла себе высокомерные взгляды в мой и Артема адрес – эти драться не планировали. На Инку поглядывали с любопытством, сама же девушка отражала отстраненное равнодушие к присутствующим – еще и потому, что русский не понимала. Артем же показывал традиционное спокойствие монолита, об который можно только убиться.

– Меня устроят извинения княжича Шуйского, - подал первым голос Виктор

Романов. – Я уже давал слово, что не было в моих действиях и действиях моих людей бесчестья. Меня оскорбляет его неверие в мои слова.

А Артем чуть нахмурился.

–  Я не вижу причин для извинений. – Коротко ответил Шуйский. – На правах вызванной стороны, я желаю получить сатисфакции так же от тех пятерых молодых людей, что прибыли с княжичем Романовым. Одномоментно с ним самим. Мне не понравились и показались оскорбительными их взгляды, - пояснил он в ответ на вопросительно поднятую бровь Мстиславского.

–  Вы желаете расширить число дуэлянтов за счет ваших секундантов?

– Нет, я желаю биться один против шести. Сейчас, по праву старшей крови.

Извинения мне не интересны. - Ответил Артем холодным взглядом и повернулся к соперникам. – Перчатки нет, но я могу кинуть в вас скамейку.

И двое секундантов Романова отчетливо погрустнели.

–  Вы и ваша свита в праве уклониться от вызова, - обратился к другой стороне

Мстиславский, отразив излишне резким движением свое раздражение.

Все-таки, для его репутации лучше было бы примирение сторон и бескровный исход событий – тогда такого посредника станут зазывать гораздо чаще.

–  Я не уклонюсь. – Упрямо ответствовал Романов.

–  Мы, Александр Геринг и Август фон Нолькен, не уклонимся. – Переглянувшись между собой, ответил один из парней. – Мы готовы сложить с себя полномочия секундантов.

–  Вам потребуются новые.

– Думаю, княжна Орлова не откажет нам. Или есть сомнения в ее статусе свидетельствовать честность? – Обвел нас глазами Романов, остановив взгляд на золотой маске Инки.

А затем вновь повернувшись к Мстиславскому.

–  Вам стоит решить это между собой, - сухо ответил тот. – Также обсудите вызов со своими товарищами. Напоминаю, что дуэль может быть перенесена на завтра,

ежели ее светлость не пожелает быть свидетелем кровопролития. Быть может, она и вас сумеет от него отговорить. Я призову вас позже, господа. Вам есть, о чем переговорить.

И мы вновь медленно разошлись по своим местам.

–  Тут дуэль или танцы? – Вредно проворчала Аймара, которую явно раздражало непонимание хода дел.

–  Артем будет биться против шестерых. – Подытожил я результат переговоров и с удовольствием потянулся вверх, разминая руки и спину.

–  Подвел друга под верную смерть и радуешься? – Уколола Инка, которую всетаки пробил общий мандраж действа.

Одно дело – скоротечная схватка. Другое – ритуальность перед неизбежностью.

Что-то в этом такое есть, завораживающее.

– Как думаешь, Романов мог соврать? – Все же спросил меня Артем, явно мающийся этим вопросом некоторое время.

–  Мог. А мог и сказать правду.

–  Очень ценный ответ, спасибо, - буркнул он, вновь опираясь на капот.

Машина слегка двинулась под ним, и Артем, чертыхнувшись, все-таки поставил ее на ручник.

Переговоры у противоположной стороны проходили под эгидой плохого романтического фильма – свита Романова единодушно и с расшаркиваниями соглашалась встать с ним плечо к плечу. Княжна Орлова и некая вторая от такого зрелища млели и розовели щечками.

А после еще пяти минут нас вновь призвали сообщить свое решение.

Станет ли высокородная княжна соглашаться стать свидетелем чужой смерти?

Эта – согласилась.

– Никишина Яромира присоединяется быть гарантом честности этого благородного поединка, - пролепетала вторая за подругой, будучи в восторженном волнении чувств от происходящего.

Ее, как я понял, еще и дамой сердца успели признать, вместе с княгиней. Идущие на смерть, как же.

– Самойлов Максим, гарантирую честность поединка. – Пришел мой черед. –

Вместе со мной, его гарантирует высокородная в золотой маске.

–  В праве ли мы узнать имя благородной? – Уточнил Мстиславский.

–  Не этим вечером.

–  Как мы можем быть уверенны в ее благородном происхождении? – Подал голос один из свиты Романовых.

– Ваше высочество, - демонстративно повернулся я к Инке и обратился на английском. – Вам не кажется, что тот заросший кустарник недостоин романтики этой ночи?

–  Весной он может расцвести. – С милой улыбкой стала трепать она мои нервы.

–  Весной он неизбежно завянет, не выдержав сравнения с вашей красотой. –