На цепи

Мы говорили с Монтеном до вечера. Спать легли под тем же уступом. Точнее он лег, а я охранял. Надо было в книгах прочитать как защиту на ночь ставить, да потренироваться хорошенько. Думаю, у меня получилось бы. Вот я бестолковый. Со светильниками сладил, что я со щитами не слажу?

Ночью рев раненого зверья оповестил нас, что ловушка Монтена сработала. Но идти проверять мы не торопились. Если зверь ранен, то по следам мы его быстро отыщем. Тем более, я чуял, что зверь живой идет к ручью, что стекал с гор севернее.

Едва расцвело и мы стали спускаться. Колющая ловушка действительно сработала. Рядом были видны брызги крови, и следы тянулись дальше по тропе. До реки мы не дошли. Взрослый, обессиливший барс лежал на тропе, готовясь издохнуть. Кол пронзил его шею. И как до сих пор не издох — загадка.

Монтен достал арбалет, зарядил болт и прицелившись, пронзил животине голову. Пол дня мы занимались свежеванием. Один я бы справился быстрее, да только нельзя было скорняку свои когти показывать, а с ножом я не так споро управлялся, и Монтен это заметил.

— А ведь шкуры, которые ты приносил, были идеально срезаны и вычищены.

Пришлось срочно придумывать отговорку, а то бы не поверил.

— Ага, да только нож свой я потерял, когда каторжников резал, а эти только для нарезки стейков и годятся.

— Зря ты говоришь так, — поверил мне скорняк. — Хорошие ножи, только приноровиться надо. А пока давай-ка я.

— Давай, — уступил я, потому что почуял на водопое кое-кого покрупнее барса. — А я пойду воды наберу.

— Половину котелка для соли хватит, — бросил мне Монтен через плечо.

Я неспеша отправился вниз по тропе и вскоре вышел к речке. На реке, что здесь текла полого между камнями, стоял по пузо в воде и ловил рыбу громадный хозяин любого леса — лохматый, бурый медведь.

Чуть ниже по течению заметил еще одного. Странно, что мишки не учуяли издыхающего барса. Впрочем, с ранеными барсами встречаться мало кому охота — раненый зверь опасен и непредсказуем. А барсы Лландара хоть с медведем потягаться могут, хоть со стаей волков.

Я засунул котелок между ближайших камней, разделся и туда же сунул одежду. Мне понадобилось секунд десять, чтобы прикончить первого медведя. Разорвал тому глотку, а со вторым пришлось повозиться. Для своей массы юркой оказалась зверюга. От первого удара увернулась и кинулась на меня с ревом. Предки! А если Монтен услышит?

Пришлось схватить зверя за шею и переломить хребет. Тут принюхался и прислушался. Монтен был далеко, но видно замер и работу прекратил. Я быстро вытащил тушу на берег и побежал ко второй. Эту тоже вытащил и быстро перевоплотился.

Помылся в реке и сел на большой валун сушиться.

Монтен явился вскоре. Сам весь перепачкался, но казался довольным.

— А я тебя жду-жду с котелком, а ты загораешь, — улыбнулся он в бороду, а потом заметил медведя и округлил глаза.

— Там ниже по течению еще один, — сказал я. — Не давали мне воды набрать, пришлось расправиться. Зато у тебя теперь есть три шкуры.

— Мясо жалко, — протянул скорняк и направился к речке.

Я уже довольно обсох и, одевшись, подошел к скорняку.

— Жалко, а что делать, не знаю.

— А может сумеешь какую-нибудь магическую телегу соорудить? — с надеждой спросил Монтен.

Вот ведь заноза! Задает вопросы, на которые у меня ответов нет. Но тут вспомнил, что магам после ворожбы восстановить силы требуется и улыбнулся:

— Магия моя не бесконечна. Отдых требуется. Так что придется думать, как по-другому туши в город отволочь.

— Далеко, да по горным тропам…

— Да, дела…

Я почесал затылок. Мне бы Монтена спровадить, а в боевой форме, я и все три туши дотащил бы волоком, да не дело это. Подозрительно очень.

— Но мы же сюда за шкурами пришли, а не за мясом, так что надо чем-то жертвовать и не жадничать.

— Твоя правда, — отвечал Монтен. — Тогда пойду барса шкуру засолю, а вот на эти соли не хватит.

— Значит будем потроха варить, — улыбнулся я и потер руки. — Как раз пока ты ту засолишь, с этих кровь стечет.

— Потроха варить… Этим еще мой дед промышлял, не признавал соли. Старикам новшества тяжело даются. А сейчас этим только ракха занимаются, слышал. Да ты.

— Я в Академии, когда учился, у них и взял привычку, — ответил я на подозрительный взгляд скорняка. — Соль-то она не всегда под рукой.

— И то верно. Охотник должен уметь и без привычных средств справляться, — расслабился Монтен и пошел обратно вверх по тропе.

Только когда он скрылся за поворотом, я заметил, что его смутило — разодранная шея громадного медведя. Уж настоящий охотник следы когтей зверя всегда распознает. Ну да ладно. Все же мой секрет перестает быть секретом. Я знал, что рано или поздно случится.

Весь оставшийся день мы вываривали потроха и пропитывали ими медвежьи шкуры. Наворотили дел, конечно. На эту тропу еще долго зверье не сунется, но мы и сами сюда еще долго не воротимся, так что не беда.

Заночевали тут же, разведя огонь. Я пожарил на самодельном вертеле барсятину. Она мне всегда казалась вкуснее медвежатины. Неравнодушен я к мясу пятнистых. Отрезал себе еще пару приличных кусков, да крепко замотав, в сумку запихнул. Пусть завтра мне их Халла приготовит.

Решили, что утром я провожу Монтена до города и помогу дотащить шкуры, а сам еще по горам прогуляюсь. От компании Монтена отказался, а тот и не был против. Он очень радовался богатому улову. Судя по всему, скорняку было чем заняться в таверне со своей бабой.

Я же собирался, перекинувшись в боевую форму, пробежать за день сколько смогу и попытаться отыскать логово белой твари. Опять подумал — зачем оно мне надо? Понял, что не надо, но как-то интересно даже стало, кто эту тварь создал и с какой целью. Цепь меня уже не тяготила, а о зеленой жабе за всеми этими событиями я не вспоминал. Предки! Мне нравилась моя новая жизнь!

Глава 19. Помощник

Все шло по плану. Утром я проводил Монтена до города и наказал Хассе приготовить барсятину к вечеру. Женщина удивилась, но ничего не сказала. Сам наскоро перекусив отправился в обратный путь. Одежду спрятал, едва вышел за город, и, перевоплотившись, побежал на север.

За день прошел немного, показалось что предгорья здесь намного круче и непроходимее, чем на востоке от Эрифды.

Вернулся к вечеру и отведал запечённую с пряностями барсятину. А утром мы уже отправились в обратный путь. Шли бодрее, чем сюда. Оно и понятно — в этот раз с нами не было медлительных каторжников, а для работяг отрядили телегу с лавками. Обоз был битком набит товарами. Оружие и камни гремели на горной дороге так, что иногда приходилось кричать, разговаривая со спутниками.