Надежда

«Нижний бюст» (я слышала это выражение в кругу взрослых) затянут в тугую черную юбку, упрятавшую все отвислые излишества стареющей фигуры.

Где густой веер морщин у глаз старой карги? Где чудовищные рытвины щек, лба! Зашпаклевала, законопатила, загрунтовала? Передо мной стояла незнакомая эффектная женщина, лет на десять, а то и пятнадцать моложе настоящей Лины, и дарила улыбки, словно грамоты вручала на торжественном заседании. Я с тоской подумала, что не вынесу ее нервозного жеманного квакания, безнадежно вульгарной необузданно безжалостной манеры чавкать при разговоре, и повернулась к Оле. Оглядела ее с ног до головы. Та, с подведенными черным карандашом бровями, обильной помадой на губах и прической «бабетта» выглядела нестерпимо пошло и лет на десять старше. Этакая размалеванная великовозрастная девица не первой молодости! Куда девался нежный румянец щек, наивные добрые глаза и милая девичья непосредственность? Теперь она женщина с хищным взглядом. Странная имитация красоты. У них завихрения в мозгах? «Как ты умудрилась... — еле выговорила я и осеклась.

Метаморфоза их внешности шокировала меня. Сразу пропало желание идти на танцы, но делать было нечего. Сама пригласила. Мы обменялись с Ниной взглядами, полными взаимопонимания. Лина перехватила их и густо покраснела под слоем пудры.

«Недурно!» — хлопнула я по плечу Олю, и мы спустились в парк.

Сегодняшнее утро печалилось дождями, и лучи солнца опасливо прокрадывались по влажным огородам. Потом мы шалели от полуденного зноя. А теперь уже отполыхал за деревьями закат, и на небе загорелся звездный огонь ожиданья счастливых минут. Парк шелестел пышной и густой листвой тополей, ярко освещенные тропинки вышиты нарядными цветами, кусты сирени и жасмина застенчиво слушают людские разговоры. Чисто. Светло от многочисленных фонарей. Уютно. Повсюду красиво раскрашенные скамейки. Все это вносило в праздничный вечер привкус очарования.

На повороте аллеи увидела странную парочку. Они обнимались и целовались у всех на виду. Девушка взглядом и красноречивой улыбкой выражала такую страстную, безудержную, открытую любовь, что я меня передернуло. Слишком вольное поведение неприятно задело, и я подумала: «Они похожи на животных. Люди тоньше, любовь для них — сокровенная тайна. В красивом парке хочется думать об идеальных взаимоотношениях, высоких чувствах».

Неподалеку странная ярко одетая компания устроилась на траве. На вид нездешние, городские стиляги. Трое молодых людей и две девушки непринужденно разговаривали, окуривая полуторагодовалого малыша в коляске. Он морщился, отворачивается. Но папиросный дым со всех сторон окутывает его. «С психушки, что ли, сбежали? Кто им доверил ребенка?» — удивилась Нина. «Наверное, стиляги не те, кто красиво, по-особенному одевается, а те, кто за красивой одеждой свои тупые мозги прячет», — подумала я неприязненно.

Меня обуревало волнение. Ох уж эти умопомрачительные танцы! Непостижимо страстная, желанная мечта каждой девочки! «Страх — это результат нашего затворничества», — чуть боязливо заверила подруга. Мы с трепетом и сомнением переступили заветный порог. На танцплощадке играл заводской духовой оркестр, и мои ноги невольно задвигались в такт музыке. Но в круг не спешу. Разглядываю публику.

Ближе к ограде кучками расположились ребята из села. Их сразу узнаю по походке враскачку, намеренному «вихлянию», по небрежно висящим на губах папиросам и развязному независимому громкому до неприличия разговору. «Такие «изысканно скверные манеры» еще поискать», — раздраженно думаю я. Порой слышу лукавый простоватый деревенский юмор и отголоски восклицаний. Ребята, несколько запоздало оценив шутку своего дружка, с игривым блеском в глазах посмеиваются над своим скромным товарищем, поддевают его: «Извела тебя женушка-змея, дубина ты стоеросовая. Спятил, ей-богу. Лопухнулся, парень, глупость сотворил! Подвинулся рассудком? Скукожился от всех передряг. Как ты еще копыта не откинул? Соли тебе на хвост насыпали? Выше нос вздерни!.. Унылую чушь несешь, браток. Где теперь мыкаешься?.. Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают...» Пристыженный парень огрызается с «некоторыми купюрами», протестует, исторгая невразумительные оправдания. Его непомерно большая лохматая голова клонится книзу. Он пытается незаметно ускользнуть от назойливого внимания дружков... Я не проявляю большого энтузиазма общаться с ними. Хлебом не корми, только дай им поиздеваться над кем-нибудь. Не звучат от них в моей голове фанфары.

Две девушки шушукаются: «...С легкостью разбрасывается своими чувствами направо и налево... Туманно ответил, напустил на себя таинственность, в основном прельстил романтичностью высказываний... Оттеснил в угол, чтобы не слышали посторонние. Снизошел, сделал одолжение! Гербарий с собой захватил. Не букет, целый веник!.. Не связывайся с ним. Мозги пудрит. Впредь таким не доверяй. У них весь интеллект в штанах... С ним танцевать что танк по танцплощадке передвигать. И где он отхватил такие кирзачи?.. Мне в высшей степени наплевать на него. Изводит пошлостью. Безобразный, убийственно неинтересный тип».

Нина побаивается незнакомых ребят и торопливо осматривает площадку. Брата нет. От нее не ускользают настойчивые навязчивые взгляды некоторых ребят. Она тащит меня за ограду. Я успокаиваю ее, еле поспеваю, но следую за ней. Стоим, опять слушаем разговоры.

— ...Вы же не станете делать то, что вам не нравится? Правда же?

— Логично.

— Значит, вам нравится сорить на площадке, семечки плевать на пол, грубить?..

Девчонки щебечут, делятся секретами, высказывают мнения.

— ...Танцуем, не разнимаем рук... с ума сойти можно от счастья...

— ...Юноши некрасивых девочек не замечают...

— ...Сознаюсь, если парень нравится, над ним не хочется подшучивать, его не станешь высмеивать...

— ...Без каблуков я не чувствую себя женщиной...

— ...Представляешь, наглость какая, — говорит одна, — она меня высмеяла за то, что я в туфлях с носками пришла! Не ходят теперь так в городе. А лучше заклеенными пластырем пятками светить? Ей только бы очернить. Сама хламида-монада!..

— ...Я же очень полная! — смущенно лопочет одна.

— Ну и что? В белом костюме ты больше выигрываешь, чем проигрываешь. Моложе, свежее выглядишь, — успокаивает ее другая девушка.

— ...Бессовестная мода — коленки показывать. В женщине должна быть тайна.

— Глупая! Тайна внутри, в душе. Не знаешь ты мужчин. Они красоту ценят, а не ум. Нарочно нам головы морочат. Городские девчонки правы.

— Вряд ли, враки это.

Остальные согласно кивают.

— ...Представляешь, купила Наташка себе великолепный коричневый бархатный костюмчик и изящную шляпку. Мы, конечно, все по очереди примеряем, представляем себя на институтском вечере. А тут Лариска из сорок шестой комнаты зашла. Ну, мы и ей предложили померить. Она тощая как доска гладильная. Ни спереди, ни сзади, как говорят у нас в деревне. Надела она костюмчик, поля шляпки на глаза надвинула — и мы ахнули! Загляденье, а не девчонка! Все-то ей к лицу и тютелька в тютельку! Наташка губы надула и забрала свои вещи. Всем давала носить костюм, а Лариске — нет. Говорила: «Она красивее меня в этом наряде...»

— ...Зинка познакомилась в прошлом году на таком же празднике и через неделю замуж вышла. Парень незатейливый, но надежный.

— И ты не теряйся...

— ...Ломаться будет... мне это надо?!..

— ...У нас эскорт лошадей, а в городе кавалькада машин...

Пробираемся дальше, выискивая знакомых. Мне хотелось увидеть Виктора. Год не видела! Ищу там, где стоят ребята со станции и приезжие. К нам подошли восьмиклассники из нашей школы. Все такие аккуратные неуверенные. Один с заговорщицким видом прошептал:

— Девчонки, потрясающая сенсация! У Шурки Кореневой с новеньким Вовкой Микусом любовь уже с Нового года! Возвестим об этом всему изумленному миру? Они за одной партой сидят и друг другу письма цифрами пишут.

— Как цифрами? Что за метод древней тайнописи?

— Не знаю. Наверное, алфавит пронумеровали.

— Примитивно. Неинтересно. Мы с Петькой зашифровываем письма, как разведчики, — весело поделилась Нина Лисунова и что-то зашептала на ухо моей подруге.

— О чем вы? — ревниво, даже немного обиженно заинтересовалась я.

Обе Нины, покраснев, отмахнулись.

К нам незаметно подошел Сережка Лобанов. Он явно смущался и делал безуспешные попытки вступить в разговор. Я решила ему помочь.

— Кого я вижу! Никак ты, Серега! Ух, как повзрослел, с тех пор как работать пошел! Сосредоточенный, даже важный стал. Ну, прямо парень экстра-класс! Возгордился, что ли? Знаться не хочешь? Неспроста это, — бесхитростно воскликнула я, с интересом оглядывая бывшего одноклассника. — Думала: без школы одичаешь до вящей беспредельности или шальным станешь, а ты ничего! Штабелями девочки вокруг тебя падают? Ты всем улыбаешься или выборочно?