Наёмник
Шрифт:
– Я веду себя, как мальчишка.
– Хотите сигарету?
– Да.
Она прикурила сигарету и передала ее Брюсу.
– Ошибки вам не нравятся, - она помедлила.
– А что нравится?
– Многие вещи.
– Например?
Они съехали с дамбы, и Брюс начал набирать скорость.
– Я люблю стоять на горе в ветреную погоду, люблю вкус моря. Люблю Синатру, салат из раков, люблю держать в руках хорошее ружье, люблю детский смех. Люблю вкус первой затяжки прикуренной от костра сигареты, запах жасмина, ощущение шелка. Я также люблю спать по утрам. Меня захватывает игра в шахматы. Мне очень нравятся
– Это все?
– Нет это только начало.
– Ну а что вам не нравится, кроме ошибок?
– Женщины, которые задают лишние вопросы, - он заметил, что она улыбается, - эгоизм, естественно кроме своего, суп из репы, политика, светлые волосы на лобке, шотландское виски, классическая музыка и похмелье.
– Я уверена, что это не все.
– Конечно нет.
– Вы очень чувствительны. Это видно по вашим ответам.
– Согласен.
– Вы не упоминаете других людей. Почему?
– Этот поворот к миссии?
– Да. Снижайте скорость. Дорога очень плохая. Почему вы не говорите о своих отношениях с другими людьми?
– Почему вы задаете столько вопросов? Может быть когда-нибудь я вам отвечу.
Она немного помолчала.
– А что вы хотите от жизни? Только то, что сказали? И все?
– Нет, я не хочу даже этого. Я не хочу ничего, ничего не ожидаю. Только я застрахован от разочарований.
– Вы не только ведете себя по-детски, - внезапно рассердилась она, Но говорите, как ребенок.
– Еще одна нелюбимая мною вещь - критика.
– Вы молоды, умны. У вас привлекательная внешность.
– Благодарю вас. Это значительно приятней.
– И вы дурак.
– Не так приятно, но волноваться не стоит.
– Я не собираюсь, - она пыталась подобрать слова.
– Вы можете... пойти и прыгнуть из озера?
– Вы имеете в виду в озеро?
– В, из, боком, задом. Мне все равно.
– Хорошо слава Богу, договорились. Это, наверное миссия. Я видел свет.
Она не ответила, только тяжело вздохнула и так глубоко затянулась сигаретой, что огонек осветил салон автомобиля. Церковь была не освещена, но в соседнем длинном и низком здании Брюс заметил свет и скользящие в окнах тени.
– Это больница?
– Да.
Брюс остановил "Форд" у маленькой террасы, включил фары и мотор.
– Вы не будете заходить?
– Нет.
– Я хотел бы, чтобы вы представили меня отцу Игнатиусу.
Минуту она не шевелилась, затем резко открыла дверь и пошла по ступенькам террасы, не оглядываясь на Брюса. Он прошел следом через приемный покой, по коридору мимо операционной в одну из палат.
– А, мадам Картье, - отец Игнатиус отошел от одной из кроватей и пошел им навстречу.
– Я слышал, что в Порт-Реприв прибыл спасательный поезд. Я думал, что вы уже уехали.
– Еще нет, святой отец. Мы уезжаем завтра утром.
Отец Игнатиус был высоким, выше шести футов, и худым. Руки его, казалось, состояли из одних костей, без волос, с синими рельефными венами. Как у большинства высоких худых людей, у него были круглые плечи. Огромные костлявые кисти и крупные ноги в коричневых открытых сандалиях. Лицо не запоминающееся с очками в стальной оправе на довольно бесформенном носе, прямые волосы без признаков седины. Весь его облик был пропитан спокойствием, которое
обычно присуще служителям Бога. Он повернулся к Брюсу и внимательно посмотрел на него сквозь очки.– Добрый вечер, сын мой.
– Добрый вечер, святой отец.
– Брюс чувствовал себя неуютно. Он всегда чувствовал себя так в присутствии священников. "Если бы я хоть в одной вещи в своей жизни был уверен так, как этот человек во всех в своей".
– Святой отец, это капитан Карри, - сухо произнесла Шерман и вдруг улыбнулась.
– Его абсолютно не волнуют судьбы людские. Именно поэтому он сюда приехал, чтобы увезти вас в безопасное место.
Отец Игнатиус, протянул Брюсу руку. Брюс пожал ее, ощутив прохладность и сухость кожи священника на фоне влажности своей.
– Благодарю вас за беспокойство обо мне, - улыбаясь сказал священник.
– Но воспользоваться вашим предложением я не смогу.
– Мы получили сообщение, что колонна вооруженных бандитов находится всего в двухстах километрах к северу отсюда. Они прибудут сюда через день-два. Вы в большой опасности. Эти люди не знают пощады.
– Да, я слышал об этом и принимаю необходимые меры предосторожности. Я уведу весь мой персонал и пациентов в лес.
– Они будут вас преследовать.
– Не думаю, - отец Игнатиус покачал головой.
– Им нужны ценности, а не больные люди.
– Они сожгут вашу миссию.
– Если они это сделают, мы будем вынуждены построить все заново.
– Лес кишит балуба, вы закончите свою жизнь в котле.
– Нет. Очень многие из них когда-то были моими пациентами. С этой стороны я не боюсь ничего. Они мои друзья.
– Святой отец, давайте прекратим споры. У меня приказ доставить вас в Элизабетвилль. Я настаиваю на этом.
– А у меня приказ оставаться здесь. Я думаю, что он исходит от более высокого начальства нежели ваш, - отец Игнатиус мягко улыбнулся. Брюс собрался привести еще несколько аргументов в свою пользу, но вместо этого рассмеялся.
– С этим спорить я не буду. Нуждаетесь ли вы в чем-нибудь?
– Лекарства.
– Антисептики, морфий, бинты. Боюсь, это все, что мы можем предложить.
– Очень нас выручите. А продукты?
– Постараюсь оставить максимально возможное количество.
Внезапно с одной из кроватей раздался крик, заставивший Брюса вздрогнуть.
– Она умрет еще до утра, - мягко сказал отец Игнатиус.
– Я не могу ей помочь.
– Что с ней?
– У нее схватки продолжаются уже два дня. Какие-то осложнения.
– Почему вы не оперируете?
– Я не врач, сын мой. У нас был врач до того, как начались беспорядки, но он вернулся в Элизабетвилль. Нет, - в его голосе послышались безнадежные нотки, - она умрет.
– Хейг!
– сказал Брюс.
– Простите?
– Святой отец, у вас есть здесь операционная? Она полностью оснащена?
– Да, я надеюсь.
– Анестезия?
– У нас есть хлороформ и пентотал.
– Хорошо. Я привезу вам врача. Пойдем, Шерман.
11
– Жара проклятая!
– Вэлли Хендри вытер пот с лица грязным платком и повалился на обитую кожей полку.
– Обрати внимание, Карри оставил нас с тобой здесь, на поезде, Хейга - в отеле, а сам смотался с этой француженкой. Ему все равно - сжаримся мы с тобой в этой коробке или нет. Главное, чтобы ему и его Хейгу было хорошо. Ты заметил это?