Наёмник

– Будем надеяться, что вы правы, - Брюс был встревожен.
– Но все же я теперь не уверен, что нам не надо выезжать немедленно.

– Это тоже рискованно, капитан. Известно, что город окружен дикарями. Они знают а вашем прибытии и могут повредить рельсы, чтобы мы не смогли уехать. Думаю, что ваше первоначальное решение правильно.

– Хорошо, - Брюс наклонился вперед, сосредоточившись, посасывая сигару. Затем выпрямился.
– Я не могу рисковать. Я выставлю посты на дамбе. Если господин Мозес пожалует, мы сможем его удерживать, пока ваши люди не погрузятся на поезд.

– Да, это, наверное, лучший выход, - согласился Боуссье. Он замолчал, взглянул в сторону открытых окон и тихо произнес.
– Есть еще одна проблема, требующая решения, капитан.

– Да?

– Как вы знаете, основная деятельность моей компании в Порт-Реприве заключалась в добыче алмазов из болот Луфира.

Брюс кивнул.

– В моем сейфе, - Боуссье указал на массивную стальную дверь за спиной, - находятся девять с половиной тысяч карат алмазов ювелирного качества и около двадцати шести тысяч карат промышленных алмазов.

– Я об этом догадывался, - произнес Брюс безразличным тоном.

– Может быть, обсудим процедуру перевозки этих камней?

– Как они упакованы?

– В одном деревянном ящике.

– Какого размера и веса?

– Я покажу вам.

Боуссье подошел к сейфу и повернулся к ним спиной. Они услышали щелчки замков. До Брюса вдруг дошло, что Шерман не произнесла ни слова после того, как поздоровалась с Боуссье. Он взглянул на нее, она в ответ улыбнулась. "Мне нравятся женщины, которые умеют держать рот закрытым". Боуссье достал из сейфа деревянный ящик и положил его на стол.

– Вот он.

Брюс осмотрел его. Восемнадцать дюймов длиной, двенадцать шириной, девять высотой. Он взвесил его на руках.

– Фунтов двадцать. Крышка опечатана.

– Да, - Боуссье прикоснулся пальцами к четырем восковым печатям.

– Если я приставлю к этому ящику персональную охрану, то только привлеку ненужное внимание.

– Согласен.

Брюс еще раз взглянул на ящик и спросил:

– Какова стоимость этих камней?

Боуссье пожал плечами.

– Приблизительно пятьсот миллионов франков.

"Полмиллиона фунтов стерлингов, - подумал Брюс.
– Есть, что воровать, за что убивать".

– Месье, я предлагаю спрятать этот ящик в вашем багаже. Например, в одеялах. До узла мсапа он будет в безопасности. Вору будет просто некуда убегать. После этого я приму для его сохранности дополнительные меры.

– Хорошо, капитан.

Брюс встал и взглянул на часы.

– Уже семь часов. Я вас покидаю, чтобы выставить пост на дамбе. Удостоверьтесь, что все люди готовы к отправке на восходе.

– Конечно.

Брюс взглянул на Шерман, та быстро поднялась. Он открыл для нее дверь и уже собирался выходить следом, когда его пронзила мысль.

– Эта миссия, Святого Августина. Я надеюсь там никого не осталось?

– Нет, - смущенно ответил Боуссье.
– Там остался отец Игнатиус, и больница полна пациентами.

– Спасибо, что сказали, - заметил Брюс.

– Простите, капитан. Это просто вылетело у меня из головы. Столько проблем.

– Вы знаете дорогу к миссии?
– резко спросил Брюс у Шерман. "Она должна была сказать мне".

– Да, Брюс.

– Может быть, покажете мне ее?

– Конечно.
– Она тоже выглядела виноватой.

Брюс захлопнул дверь конторы Боуссье и быстро зашагал к отелю. Шерман еле поспевала за ним. "Ни на кого нельзя положиться, - подумал он.
– Ни на одного человека". Затем он увидел приближающегося со стороны станции Раффи. В сумерках тот был похож на огромного медведя.

– Сержант.

– Хелло, босс.

– Этот генерал Мозес оказался значительно ближе, чем мы думали. Его видели в двухстах километрах отсюда, по дороге из Сенвати.

Раффи присвистнул.

– Будем сейчас смываться, босс?

– Нет. Я хочу на конце дамбы оборудовать пулеметное гнездо. Если он появится, мы сможем удерживать его необходимое для отъезда время. Займись этим.

– Да.

– Я уезжаю в миссию - там остался белый священник. На время моего отсутствия старший - лейтенант Хейг.

– О'кей, босс.

10

– Простите меня, Брюс. Я должна была вам сказать, - кающимся тоном произнесла Шерман.

– Не расстраивайтесь из-за этого, - на самом деле Брюс так не думал.

– Мы пытались уговорить отца Игнатиуса переехать в город. Мартин много раз разговаривал с ним, но он всегда отказывался.

Брюс помолчал. Он осторожно вел машину по дамбе. Над бетонной дорогой ветер носил клочки тумана, поднимающегося с болота. Маленькие насекомые, яркие в свете ламп, как трассирующие пули, неслись навстречу и разбивались о лобовое стекло. В болоте на все лады оглушительно орали лягушки.

– Я извинилась, - пробормотала Шерман.

– Я слышал, повторяться нет необходимости.

Она на время замолчала.

– У вас всегда плохое настроение?

– "Всегда", - резко сказал Брюс, - именно то слово, которое необходимо исключить из всех языков.

– Так как этого не произошло, я продолжаю пользоваться им. Вы не ответили. У вас всегда плохое настроение?

– Мне просто не нравится бардак.

– А что это такое?

– То, что сейчас произошло. Ошибка, происшедшая по вине безответственного либо глупого человека.

– Вы никогда не были причиной бардака, Брюс?

– Это грубое слово, Шерман, - Брюс перешел на французский.
– Молодые воспитанные барышни таких слов не произносят.

– Вы никогда не совершаете ошибок?
– поправилась Шерман.

Брюс помолчал. "Достаточно смешно, - подумал он.
– Никогда не делаете ошибок! Брюс Карри - первостатейный идиот!"

– Бонапарт. Спокойный, молчаливый, деловой.

– Я этого не говорил, - начал защищаться Брюс, затем разглядел в тусклом свете приборов озорное выражение ее лица и не смог удержать улыбки.