Наследник

Войдя в классную комнату, мальчик поздоровался с господином Хансеном, который задумчиво стоял возле окна. Мегги Сью, просияв, тихонько села на предназначавшийся для нее стул у двери. Ксанди оглядел преподавателя и сразу заметил, что тот чем-то взволнован. Господин Хансен, как всегда, был в своем черном костюме, кожаные ботинки начищены и отполированы до блеска, негустые серо-коричневые волосы тщательно зачесаны назад, а большие тонкие очки сверкали в лучах осеннего солнца. Однако в ясном взгляде преподавателя читалась напряженность, которая мгновенно передалась мальчику.

«Неужели он каким-то образом узнал, что вчера я солгал про боль в животе, чтобы пропустить урок географии?» – промелькнуло в голове у Ксанди, и он тут же стал судорожно вспоминать, что могло выдать его. Вроде бы он никому не сознался в своем проступке, так что узнать об этом было невозможно. Однако на всякий случай мальчик решил принять самое невинное выражение лица и обратил на учителя фальшиво-честный взгляд.

Как уже было сказано, господин Хансен был не только преподавателем литературы и словесности, но и наставником наследника, составившим для него всю учебную программу и следившим за его успехами. Если Ксанди ленился или у него что-то не получалось, господин Хансен мог хорошенько его отчитать (только наставнику разрешалось это делать, остальные учителя были вынуждены записывать все промахи и шалости мальчика и затем передавать это господину Хансену) или даже наказать. Но несмотря на то, что Ксанди частенько доставалось от наставника, он все равно уважал и любил его больше остальных преподавателей. От господина Хансена всегда исходило добро, и это чувствовали все окружающие. Даже когда он ругал Ксанди, мальчик понимал, что наставник это делает оттого, что искренне расстроен его поведением, а не затем, чтобы показать свою значимость (как это делало большинство взрослых). Из всех людей во дворце только наставнику удавалось по-настоящему пристыдить мальчика, и когда Ксанди намеревался совершить очередную шалость, он всегда пытался предугадать, насколько сильно это расстроит господина Хансена.

– Итак, как прошел вчерашний день, Ваше Высочество? – сказал наставник тихим голосом. Это был совершенно обыденный вопрос, который господин Хансен задавал в начале каждого урока, но сегодня даже эта дежурная фраза звучала по-особенному. Мальчик поежился, вспомнив ужасную микстуру, но постарался ответить, как ни в чем не бывало:

– Благодарю вас, все было хорошо.

Господин Хансен сомкнул руки за спиной и прошелся вдоль окна, глядя в потолок.

– Как Вы знаете, Ваше Высочество, каждый год после наступления Вашего дня рождения мы с учителями устраиваем экзамены.

Ксанди незаметно поморщился: вместо того, чтобы готовиться к праздникам, ему каждый год приходилось тратить все свое время на подготовку к экзаменам по всем предметам. В назначенный день собиралась целая комиссия из учителей, возглавляемая господином Хансеном. Ксанди с неизменно дрожащими от волнения коленями вставал перед присутствующими посередине зала, и каждый учитель по очереди задавал мальчику какой-либо каверзный вопрос по своему предмету. От Ксанди требовался точный и краткий ответ строго по учебникам. Если ученик не мог дать ответ хотя бы на один вопрос, экзамен не зачитывали.

На экзамене мальчик всегда настолько сильно волновался, что порой чувствовал, как у него темнело в глазах, а сердце начинало биться с такой скоростью, что, казалось, будто его стук был слышен остальным. Учителя на экзамене почему-то всегда становились гораздо более строгими, чем обыкновенно, и их бесстрастные суровые лица пугали экзаменуемого еще больше.

Для Ксанди жизнь во время подготовки к экзамену и, собственно, на самом экзамене словно бы останавливалась: все постоянно только и твердили про уроки, про важность знаний, про ответственность, долг и прочие неинтересные вещи. Поэтому после завершения экзамена мальчик в буквальном смысле мог вздохнуть с облегчением. Однажды он сказал господину Хансену, что мечтает как можно скорее вырасти, ведь взрослым не нужно сдавать эти ужасные экзамены, на что наставник грустно улыбнулся: «Ваше Высочество, к сожалению, вся Ваша жизнь – это один большой экзамен, и чем дальше, тем сложнее задачи». Безусловно, такой ответ огорчил и удивил мальчика: что может быть хуже этих экзаменов?

Господин Хансен учтиво кашлянул, заставив Ксанди очнуться от мрачных воспоминаний о предыдущих экзаменах, и произнес наисерьезнейшим тоном:

– Вам исполняется одиннадцать лет, считается, что Вы уже совершенно самостоятельный и достаточно взрослый человек. Поэтому в этом году было принято решение пригласить на экзамен целую комиссию, включая ряд уважаемых ученых, каждый из которых считается признанным специалистом в своей области.

Этого еще не хватало! Мальчик настороженно посмотрел на господина Хансена, который расхаживал вдоль окна, цепляясь блуждающим взглядом за белоснежную лепнину на потолке:

– Ваше Высочество, это очень важный момент в Вашей жизни, Вам нужно будет готовиться еще усерднее. Времени осталось совсем немного, я прослежу за тем, чтобы Вы уделяли занятиям должное внимание… – в этот момент наставник многозначительно перевел взгляд с потолка на мальчика и добавил: – Учителя будут предлагать в два раза больше заданий.

Такого развития событий Ксанди не видел даже в самом ужасном кошмаре. В два раза больше заданий?! Все оставшееся время от занятия мальчик просидел с угрюмым видом, задумчиво глядя в окно и неохотно отвечая на вопросы. Как только урок был закончен, господин Хансен стал собирать на столе бумаги, а Мегги Сью, сделав кокетливый книксен, скрылась в дверях. Ксанди принялся сгребать учебники в ранец, как вдруг вспомнил одну вещь.

– Господин Хансен, – обратился он к наставнику, – могу я задать вам вопрос, который не связан с уроком?

Учитель кивнул, одарив мальчика вопросительным взглядом.

– Сегодня на утренней прогулке мы видели, как рабочие в саду собирали большой павильон, – начал Ксанди. – Он собирался легко, как игрушка, нужно было одну часть присоединять к другой и так далее. Детали были очень красивые, и мы решили спросить одного рабочего, что будет в павильоне. – Мальчик нахмурился. – Он сказал, что не знает.

– Что же Вас смутило, Ваше Высочество? – удивился господин Хансен.

Ксанди, ковыряя край учебника пальцем – дурная привычка, от которой его все безуспешно пытались отучить, – ответил:

– Я подумал… Как можно работать, строить что-то и даже не знать, зачем это делается?

Наставник отложил бумаги, поправил очки, сползавшие по тонкому носу, и понимающе улыбнулся.

– Это отличный вопрос, Ваше Высочество. И очень сложный. Видите ли, – он зачем-то еще раз поправил очки, будто бы они мешали говорить, – по сути, все люди делятся на приказчиков и исполнителей. Первые – люди, которые все просчитывают, продумывают и указывают остальным, что нужно сделать. Это требует большого труда, сообразительности и ответственности. Они вполне точно знают конечную цель своей деятельности. Другие же – а их, поверьте, гораздо больше – люди, которые волею судьбы становятся исполнителями. От них зачастую не требуется размышлять, они лишь выполняют то, что им говорят, и о конечной цели своих действий они вполне могут не знать, что, впрочем, их вполне устраивает.

– Но как же можно не думать о том, что ты делаешь? – возмущенно выпалил Ксанди.

Господин Хансен улыбнулся еще шире.

– Не стоит недооценивать труд исполнителей. Ведь именно благодаря им появились многие могущественные империи и королевства.

Ксанди, глядя на собственное отражение в очках наставника, с интересом спросил:

– Но… Кем буду я, когда стану королем?

– О, Ваше Высочество, Вам уготовано стать исполнителем. Исполнителем воли народа, я имею в виду. Но, в отличие от многих, Вы будете точно знать конечную цель, – мягко сказал господин Хансен.

На лице мальчика читалось искреннее удивление. Немного поразмыслив, он возразил:

– Но что, если я не хочу быть исполнителем? Что, если… я сам хочу все просчитывать, продумывать и распоряжаться своими действиями?

Очаровательная улыбка господина Хансена испарилась. Очевидно, вопрос застал его врасплох, так как он отпрянул от Ксанди, распрямился и, прочистив горло, произнес:

– В этом мире каждому отведена своя роль, которой необходимо придерживаться. В противном случае миропорядок попросту рухнет, превратится в бесконечный хаос. – Он внимательно оглядел мальчика, словно пытаясь угадать его мысли. – Ваше Высочество, Вам нужно принять свое назначение и неотступно следовать ему.