Наследник

Ксанди не задавал более вопросов, потому разговор был окончен. Господин Хансен проводил мальчика долгим внимательным взглядом, пока тот не скрылся в дверях.

Далее Ксанди направился в свою часть дворца, чтобы подготовиться к следующему пункту распорядка своего дня – прогулке в королевском лесу. Надо сказать, что это был не просто променад: мальчик катался в открытой коляске, запряженной красивой серебристо-гнедой лошадью Ронни (зимой же наследник ездил в санях). Раньше Ксанди неизменно сопровождал кто-то из лакеев, а коляской управлял старый кучер Биргер. Но с прошлого года Ксанди разрешили ездить без лакея, и даже несмотря на то, что по всему пути их следования дежурили гвардейцы, старик кучер все равно иногда стал тайком позволять мальчику управлять коляской самостоятельно (хотя это было строго запрещено). С тех самых пор прогулка в лесу стала для мальчика самым любимым времяпрепровождением. В хорошую ли погоду, в плохую ли – Ксанди всегда с радостью выбегал из дворца, где возле ступеней его ждали запряженная Ронни, нетерпеливо переступавшая с ноги на ногу, и куривший папиросу кучер.

Погода же сегодня стояла замечательная: небо было абсолютно чистым и прозрачным, ветра практически не было, в кронах деревьев, тронутых желтизной осени, мягко шелестели листья. Старик Биргер, завидев на ступенях дворца мальчика, выбросил папиросу и приветственно привстал, комично склонив голову.

Биргер служил кучером во дворце вот уже больше сорока лет и заслужил себе репутацию человека, на которого можно положиться. Однажды случилась очень неприятная история на такой же прогулке с отцом Ксанди – нынешним королем – и его братом (они были в то время немногим старше Ксанди). Произошедшее стало своеобразной легендой, которую очень любили пересказывать все старые слуги во дворце. Тогда два брата отправились с парой слуг в город, каретой правил молодой Биргер. Иногда мальчиков вывозили в город, чтобы они «почувствовали народный дух», как говорила их мать, королева Элеонора (любимая бабушка Ксанди), и раздали сладости и яблоки детям на улице. Обычно в таких случаях карету с наследниками также сопровождали гвардейцы на лошадях. Карета остановилась в положенном месте, и мальчики вышли на мостовую. Слуги держали мешки, а наследники доставали оттуда сладости и раздавали детям, которые моментально сбежались к карете. Толпа вокруг них все сгущалась, а гвардейцы, которых задержал какой-то попрошайка, то и дело бросавшийся под ноги лошадям, не могли протиснуться к мальчикам. Наконец, слуг и наследников притеснили вплотную к карете. Стоял ужасный шум, все толкались, отовсюду тянулись бесчисленные грязные руки. Оба мальчика, скорее всего, испугались за свою жизнь, а гвардейцы, в тот момент тщетно пытавшиеся прорваться им на помощь, сильно испугались за свои звания. Казалось, еще немного – и братьев затопчут. Внезапно Биргер так сильно хлестнул лошадей, запряженных в карету, что те от неожиданности заржали и едва не поднялись на дыбы. Удерживая животных, жаждавших рвануться вперед, Биргер крикнул в толпу: «Ох, братцы, берегись! Сейчас поскачут!» Народ в ужасе отхлынул от кареты. Это дало возможность гвардейцам подобраться к мальчикам и оттеснить остатки жадной толпы, что позволило двум наследникам и слугам забраться в карету. С тех пор, к великому сожалению городских детей, сладости на улице больше не раздавали, а кучер Биргер получил статус героя в глазах всех обитателей дворца.

Ксанди эту историю слышал неоднократно, причем с каждым разом она обрастала все большим количеством деталей. Он любил Биргера за его простодушие и сообразительность, по-своему восхищался им и иногда даже думал, что родись он, Ксанди, обычным мальчиком, то непременно стал бы кучером.

Как только Ксанди забрался в коляску, Биргер дал лошади сигнал, и они поехали. Мимо поплыли знакомые до боли пейзажи: дворцовый сад с фонтаном, клумбами, беседками, огромная стена лабиринта, длинная дубовая аллея, озеро и, наконец, лес. Надо сказать, что лес находился во владении короля и придворцовая часть была отгорожена невероятной высоты забором, в остальную же часть разрешалось забредать обычному люду. Лес был настолько большой и дремучий, что Ксанди ни разу не видел того самого забора, отделявшего его мир от остального. Конечно, гуляй он сам по себе, без гвардейцев и слуг, давно бы уже исследовал все уголки отведенной для дворца территории, однако он ежечасно находился под чьим-либо присмотром, и о свободных прогулках можно было навсегда забыть. Он не раз просил Бригера свозить его к забору, однако тот каждый раз твердил одно и то же: «Не надобно Вам там появляться, Вашсочество (так кучер выговаривал «Ваше Высочество»). Да и что там слоняться: там же только забор, часовые и деревья».

В лесу было довольно много чудесных полянок, небольшое озерцо в конце дубовой аллеи, посредине которого, на островке, был выстроен игрушечный деревянный замок (специально для Ксанди), и бесчисленное количество тропок, вилявших то в одну, то в другую сторону. Однако, несмотря на его живописность, про лес ходило много пугающих рассказов, поэтому даже Ксанди, любивший чащу, не хотел бы оказаться в ней один ночью. Знающие люди говорили, что в лесу среди деревьев бродит нечто. Что это, никто точно не знал, но очень часто можно было услышать истории, которые обычно рассказывались зловещим шепотом: «А вы знаете, что произошло в лесу на днях? Племянник булочника Томпсона услыхал от своего приятеля, будто бы рыбак Альт пропал в лесу!» Обычно потерявшиеся находились через один-два дня, но, когда их спрашивали, что произошло, ответ был приблизительно один и тот же: заблудившиеся невинно брели по тропинкам, однако внезапно среди лесной чащи появлялась некая тень, черней самой ночи, тропинки удивительным образом перепутывались, а деревья, словно заговоренные, преграждали ветвями путь. Разумеется, кто-то добавлял к и без того пугающей истории подробности, от которых кровь стыла в жилах, но проверить, правду ли говорит народ, никто не отваживался.

Когда карета проезжала мимо очередной полянки, Ксанди наконец решился сказать кучеру то, что его мучало уже не один день. Сразу говорить не хотелось, поэтому он начал издалека:

– Биргер, а слыхали ли вы рассказы про некую тень, которая бродит в лесу?

Старик, одной рукой держа поводья, а другой покручивая седой ус, смешливо ответил:

– Неужто Вы, Вашсочество, всяким сказкам верите?

Сердце Ксанди забилось, перед глазами пронеслось увиденное несколько дней назад, но он собрал все свое самообладание и как можно более непринужденно произнес:

– И все же много людей говорят об одном и том же. Стало быть, это не может быть совпадением, и что-то действительно бродит в лесу.

– Уж я не поверю ни одному слову тех бездельников, которые это плетут. Выдумщики и трусы! Шли по лесу, под ногой, небось, ветка хрустнула или же лиса проскочила, а они тут же напридумывали себе. – Биргер снисходительно хмыкнул в усы. – Глупцы, одним словом!

Уверенность старика несколько успокоила мальчика. Немного поразмыслив, он решил, что ему не стоит рассказывать Биргеру про увиденное в лесу, и вместо этого он с живым интересом спросил:

– А что, если… вы бы сами оказались в лесу и увидали нечто… похожее на тень… Что бы вы сделали?

Кучер нахмурился.

– Я бы даже внимания на это не обратил, подумаешь, тень! Да ночью весь лес – одна сплошная тень! И у меня есть тень, что ж мне теперь самого себя бояться? – А затем он вдруг серьезно посмотрел на мальчика. – Вашсочество, не забивайте себе голову такими пустяками! Народ много чего говорит, но не все это правда. Возьмите-ка лучше вожжи, недолго этой коляске осталось.

Последнюю фразу Биргер произнес с особой ностальгической грустью. Это заставило мальчика с удивлением заглянуть в лицо кучеру.

– Почему же недолго? Вам купят новую?

– Эх… – Старик хлопнул рукой по сиденью. – Закончился век лошадей, Вашсочество! Обещают привезти автомобиль, будем осваивать.

В глазах кучера читалось замешательство: он словно бы не знал, радоваться ли нововведениям или горевать о любимых лошадях. Надо сказать, что высший свет уже давно ездил не в скрипучих колясках и неповоротливых каретах, а на новеньких блестящих автомобилях, которые смотрелись на суетливых улицах города словно пришельцы из другого времени, затерявшиеся среди спешащих потоков людей и гремучих конных повозок. Юркие, быстрые, с ревущим мотором, они заставляли мужчин с восхищением и завистью смотреть вслед, а почтенных дам – вздрагивать и неодобрительно качать головой. Ксанди, как и любой другой уважающий себя мальчишка, тоже был совершенно без ума от этих механических коней, и новость о замене коляски для прогулок на настоящий автомобиль привела его в полнейший восторг. Едва владея собой, он поспешил спросить:

– Биргер, а когда привезут автомобиль? Мы сразу станем на нем кататься?

– Эк не терпится! Сначала мне надо изучить эту бандуру железную, – отмахнулся кучер. Впоследствии он еще в течение длительного времени высокомерно называл автомобили железными бандурами, впрочем, в конечном счете, как и все, поддался очарованию скорости и маневренности и стал управлять машиной с большим удовольствием.

Прогулка вскоре закончилась, и мальчику пришлось вернуться во дворец, где его ждали преподаватели по остальным предметам. После уроков и скромного обеда (Ксанди с сожалением понял, что теперь его будут лишать всех сладостей из-за «болезни») он обычно пару часов гулял в парке с наставником или Мегги Сью. Они играли в теннис, изредка к ним присоединялся король. Если же погода была плохая, – а к вечеру она резко испортилась, – мальчику позволялось проводить некоторое время по своему усмотрению во дворце.

Иногда Ксанди в сопровождении слуг гулял по длинным коридорам и при любой возможности старался оказаться в своем любимом месте – королевской библиотеке. Это было большое помещение с высокими потолками, состоящее из нескольких просторных комнат. Библиотека была гордостью королей: с длинных деревянных полок выглядывали бесчисленные редкие и уникальные издания, некоторые настолько старые и ветхие, что их приходилось помещать в отдельные стеклянные кубы, чтобы пыль и насекомые не могли повредить бесценные фолианты. Книги выписывали со всего света, их привозили огромными коробками и после прочтения королевской четой отправляли в библиотеки королевских резиденций. Но, безусловно, самые интересные и важные издания всегда оставляли во дворце. В главной и самой большой части библиотеки книги располагались в два уровня: для того, чтобы достать до верхних полок, находящихся под потолком, нужно было забраться по небольшой винтовой лестнице на узкий балкончик.

И полки, и балкон были вырезаны из темного дерева, которое с годами (а библиотеке была уже не одна сотня лет) стало практически черного цвета. Ставни на больших окнах старались всегда держать закрытыми, чтобы книги не выцветали от дневного света, а если кто-то приходил почитать – их частично открывали именно в том месте, где сидел читающий. Возле дверных проемов и под балкончиком стояли пугающие деревянные старики-атланты, державшие на своих почерневших плечах всю тяжесть балкона или же попросту служившие подставками для тяжелых канделябров. Ксанди недолюбливал этих уродцев и, честно говоря, иногда подозрительно оглядывался на них, если сидел к атлантам спиной.