Не судьба
Шрифт:
Началось это так. Лена вдруг сказала, попивая белое вино:
– Юра, разреши мне задавать тебе разные вопросы, которые требуют длинных ответов. Я хочу разобраться во многом и пытаюсь спрашивать взрослых, а меня часто грубо осаживают и говорят, что вопросы мои нехорошие или что спрашивать о таком нельзя. Бывает, что я наталкиваюсь на таких людей, которые не знают, как мне ответить. Иногда мне говорят, что мои вопросы дурацкие, но что же дурацкого в том, что я хочу больше знать? А знакомые девчонки говорят мне, что надо поменьше думать головой, почаще разрабатывать половые органы и мило улыбаться мальчикам. Даже дядя, которого ты уже видел, любит повторять мне: «Меньше знаешь – крепче спишь». Родители тоже не хотят мне разъяснять многие
– А что за вопросы? Что тебя интересует?
– Например, нам постоянно долдонят про необходимость и неизбежность построения коммунистического общества. Но ведь все у нас давно знают, что при капитализме нет дефицита и люди там живут лучше, то есть они богаче. На кой тогда нужен этот коммунизм, если социализм не сумел дать нам сытую и хорошую жизнь? Не разумнее ли нам учиться у Америки? Только не ругай меня, а если не можешь или не хочешь отвечать, скажи честно.
– Ну и вопрос! Не ожидал такого от красивой девочки! Ты вся какая-то нестандартная. Постараюсь ответить тебе честно и максимально подробно, – сказал Юра и разразился лекцией примерно на полтора часа. Лена нахмурила лобик и внимательно слушала его.
Потом ему пришлось объяснять, «почему разные государства не ладят между собой, ведь у человечества полно нерешённых проблем, которые будут решены намного быстрее, если всем дружить и не враждовать». Тоже непростая тема, на которую он говорил около двух часов. Уже было совсем темно. Лена прервала Юрины рассуждения и сказала, что кое-что поняла, а в основном его слова слишком заумны для неё, но он просто прелесть, что втолковывает такие трудные вещи такой тупице, как она.
В последующих своих лекциях для одинокой слушательницы он объяснял:
– «почему взрослые скрывают от детей подробности сексуальной жизни и не понимают, что в 17 лет девушке очень хочется поскорее стать взрослой»;
– «почему у нас так жестоко поступили с семьёй последнего императора, вон в Болгарии и Румынии с монархами обошлись исключительно гуманно»;
– «почему у нас нельзя слушать ту музыку, которая нравится, например, the Beatles»;
– «чем плох запрещённый роман Пастернака и почему писателя так мерзко унизили»;
– «плохим или хорошим был Сталин, ведь о нём разное говорят»;
– «почему у нас всех иностранцев считают шпионами, почему всех делят по национальностям, хотя коммунисты постоянно долдонят о своём интернационализме»;
– «чего это Хрущёва понесло на выставку художников, зачем он художников обозвал «пидарасами», неужели он в самом деле такой дурак, ведь он главный в стране, и как с таким олухом нам всем жить, ведь его нельзя уважать»;
– «почему людям навязывают строгий и нудный стиль поведения и личной жизни, как будто все мы живём в огромном монастыре, а я вот мечтаю о сексуальной свободе»;
– «на кой нам освоение космоса, лучше бы занялись искоренением эпидемий и разных болезней, ведь человечество выбрасывает в космос жуткие деньги и при этом бессильно против рака, наследственных заболеваний, синдрома Дауна, инсультов и инфарктов, даже сильную близорукость вылечить не умеем, вон ты сам в сильных очках ходишь постоянно и избавиться от них не можешь»;
– «почему многие люди злые и ненавидят других, я вот с удовольствием смогла бы любить всех мужчин, которым я нравлюсь, и готова даже давать им»;
– «не было ли со стороны Хрущёва ошибкой поставить наши ядерные ракеты на Кубе и неужели какая-то крошечная сигарно-сахарная Куба для нас важнее, чем огромная и очень развитая Америка»;
– «почему вокруг так мало умных людей, почему многие не хотят учиться, почему взрослые дураки лезут с поучениями и навязывают свои отсталые взгляды».
Юра мобилизовал все свои знания и отвечал предельно обстоятельно. Он удивился познаниям босоногой школьницы и её интересу к серьёзным
проблемам. В её вопросах Юра ощутил их духовную близость. На многое она смотрела, как ни странно это выглядело, его глазами! Свои ответы Юра расценил как своеобразный и весьма полезный интеллектуальный тренинг. Однажды Лена прервала его и сказала:– Ты удивительный человек! Другой бы рявкнул что-нибудь вроде «не твоего ума дело», а ты так толково и подробно отвечаешь по каждой теме. Подставляй щёчку, и до завтра. Кстати, завтра приходи к тому санаторию к двум часам. И вообще я в восторге от тебя. Давай постоим вот так.
Она встала перед ним, взяв его за обе руки и прижавшись своим лбом к его лбу. Так они простояли минут пять, не меньше. Незримые силы потекли через её руки в его тело. Он почувствовал её нежное дыхание и ощутил страстное желание сделать ей что-нибудь приятное. В душе Юры всё кипело от восторга. Он не удержался и поцеловал Лену в шею, и она ответила ему таким затяжным поцелуем в губы, что он чуть не лишился сознания. Потом Лена отстранилась от него и шёпотом сказала:
– На сегодня всё.
Та вечерняя встреча оказалась для них последней. На следующий день, пообедав буквально за пять минут, Юра помчался на назначенную встречу. Лена вышла к нему обутая в дешёвые и очень старые не то туфельки, не то тапочки и, поймав изумлённый взгляд Юры пояснила, протянув ему небольшой потрёпанный чемоданчик:
– Этой пары обуви мне хватит на всё лето, это, можно сказать, для меня парадный выход. В Киеве тоже жарко, на вокзале разуюсь. Если вдруг дождь пойдёт, ноги только чище станут. Дома отмоюсь и ноги пемзой ототру.
Низенькая, конопатая и с огромным бюстом проводница третьего плацкартного вагона скорого поезда «Кисловодск – Киев», остановившегося на Ессентукском вокзале, кажется, на семь минут, приготовилась что-то резкое сказать юной парочке, чтобы сразу, как у хамов принято, поставить обоих на место. Однако, узнав, что Юра – лишь провожающий, проводница подобрела и пообещала ему «не дать девочку в обиду». Лена сунула Юре мятый клочок бумажки с бледно написанным плохо очищенным карандашом её странно неряшливым почерком киевским адресом: улица генерала Жмаченко, по-украински «вулыця генерала Жмаченка», и номером домашнего телефона. Он дал ей аналогичную бумажку, где вся информация была написана его аккуратным почерком. Потом она опять взяла его за руки и прижалась лбом к его лбу, затем отпустила руки и, как при первой встрече, на мгновение широко раскрыла глаза, глядя на Юру в упор. У него снова закружилась голова… Гипнотизирует, подумал Юра. Поцеловав Юру в последний раз, Лена захлюпала носом, быстро уткнула нос в платок и сказала ему:
– Уходи, а то я разревусь!
…Он раза четыре написал ей, она трижды ответила. Один раз, в канун Нового Года они созвонились. Её письма были со множеством орфографических ошибок и почти полным отсутствием запятых (как Юра предвидел), зато восклицательных знаков было сверх меры, а почерк был очень размашистый и до жути неаккуратный, да и бумага в письмах была всегда какая-то помятая. Потом переписка внезапно прекратилась, о чём Юра жалел и не раз вспоминал босую школьницу с потрясающей внешностью. Странно, подумал однажды Юра, она его, кажется, первая серьёзно зацепила, чего прежде с ним не бывало. «Вот следующим летом поеду в тот же санаторий и обязательно поищу её. А если не найду, надо обдумать возможность поисков её в Киеве, ведь я знаю адрес и телефон», – решил он. Он понял, что хочет съездить в Киев и решил поинтересоваться, нет ли шанса отметить какой-нибудь юбилей киевской тёти Шуры. Или, может быть, напроситься в переводчики какой-нибудь японской делегации с посещением Киева? Нет, с делегацией он будет очень занят, а Лена требует внимания. Ладно, следующим летом надо что-то придумать. Скорее всего, она опять приедет к дяде. Значит, ему придётся снова вытерпеть промывание кишок. Но поцелуями они теперь не ограничатся, и предвкушение этого Юру очень радовало.