Не судьба

– Ну и что, если из сибирской деревни? Это достоинство, а не недостаток! Будто я коренной москвич! В Сибири народ крепкий, надёжный. А словарей у меня полно, могу поделиться. Я ведь испанский и португальский неплохо знаю, устно могу переводить, письменно тоже насобачился. Наташка, не жмись, накладывай ему на тарелку. Мужчина должен хорошо питаться. Бери пример с Юрия, у него аппетит отличный.

Наташа, как в сказке, расцвела, смотрела на Николая и всё говорила, говорила не умолкая. Николай смотрел на неё вполне благосклонно. Юра спросил Лену:

– А ты в Москве проездом или как?

– Или как. Я готовлюсь к поступлению в медицинский. Не уверена, сумею ли поступить. Но очень хочу. У папы знакомые в приёмной комиссии, поэтому надежда есть.

– Молодец! Тоже будешь кишки сзади засовывать в бедных пациентов? Между прочим, по-украински «или как» будет «чi шо».

– Правильно. Я почти не говорю по-украински и считаю этот язык наречием русского, испорченного влиянием польского. Знаю массу анекдотов про украинцев, только они все матерные. Вообще я русская националистка и хохлов не люблю. Если поступлю в медицинский, на первом курсе ещё нет специализации, и я хочу потом выбрать желудочно-кишечное направление. Смотри, потом попадёшься мне в санатории – обработаю по полной программе покруче Наташки из грязелечебницы.

«Она всё знает! А чего волноваться? Такие истории украшают мужчину».

В комнате стояло пианино. Лена открыла крышку клавиатуры, села на круглый вращающийся стул и заиграла. Что она играла? Юра не понял. Но слушать её игру ему было чрезвычайно приятно. Все притихли и слушали. Потом Лена встала, Наташа первой зааплодировала, за ней остальные. Юра поцеловал Лену в красивую приятно пахнущую шею. И тут же он подумал, что будет замечательно, если он сделает Лене предложение, она его примет, и тогда можно будет устроить одновременно две свадьбы.

…Так прошло часа три. Было много съедено и немало выпито. Потом Лена взяла Юру за руку, он почувствовал, какие у неё сильные пальцы, и шепнула ему:

– Пора уходить. Проводишь меня? Я еле сумела остановиться, но напиться успела.

Попрощались с хозяевами. Юра поймал печальный взгляд Иры. Чувствовалось, что Лена и в самом деле выпила сверх её меры, её покачивало, и она даже икать стала. Когда вышли из подъезда, она сказала:

– Ну, вот и напилась! Так приятно стало! Но есть и неприятность. Я жутко натёрла ноги. И вообще обувь на высоких каблуках не для меня. Выпендрилась на свою голову, балда бестолковая! И вообще я отвыкла от обуви. Теперь разуюсь. Возражения не принимаются! Я никого и ничего не стесняюсь!

Она икнула и качнулась, потом оперлась на Юрино плечо, скинула туфли, положила их в какую-то явно припасенную для этой цели холщёвую сумку, запихнула всё это в оказавшуюся весьма вместительной красную сумочку, сняла колготки. Моросил мелкий дождик. Юра растерянно наблюдал.

– Ты, небось, шокирован? Я пойду в таком виде! Плевать на московскую чопорность! Смотри не обкакайся от неожиданности!

– Нисколько не шокирован! Меня невозможно шокировать. Лишь бы твоим ножкам не было холодно. Я живу тут рядом, родители уехали в Кисловодск, санаторий «Красные камни». Зайдём?

– Даже не знаю, зайти ли. А санаторий тот знаю. Чинно, благородно, тоска зелёная. Но удобно ли с точки зрения студента политического вуза водить подвыпивших босых девок в респектабельную квартиру почтенных родителей?

– А чего тут неудобного или неподобающего? Я не женат.

Они вошли в огромный двор Юриного дома. Вдруг Лена остановилась, вскрикнула и схватила Юру за рукав.

– Что, босую ножку поранила?

– Нет, разве не видишь? Навстречу идёт страшная собака!

– Это старая овчарка на поводке, она очень воспитанная и никого не кусает.

– А она знает, что воспитанная? Ой, она хочет броситься на меня! Лучше пойдём назад и выберем другой маршрут. Я ни за что не пойду вперёд! Боюсь!

– Как скажешь, только твои опасения напрасны.

– Я ужасно боюсь собак, знай это. Я обхожу их, у меня с детства на попке шрам от собачьих зубов. Я только кошек не боюсь, хотя и их не люблю. Вообще избегаю животных.

Они пошли кружным путём, то есть повернули направо, обошли полдома по наружному периметру, пройдя мимо двухзального кинотеатра «Киев», а там уже и до другой арки совсем недалеко. Как только они вошли во двор с арки на западной стороне, Лена довольно громко сказала:

– Извиняюсь за нахальство, но я сейчас обоссусь. Выпитое просится на выход. До туалета в твоей квартире не выдержу. Подержи мою сумку. Можешь отвернуться, но я не настаиваю, я не застенчивая. Постой на шухере.

К ужасу Юры, Лена неожиданно присела в проходе под аркой и сделала лужу. Юра повертел головой по сторонам: никто их не видел. Наконец зашли в нужный подъезд, поднялись в лифте на нужный этаж и вскоре оказались в квартире Юры и его родителей.

Заметно пьяная Лена тем не менее тщательно вытерла босые мокрые ножки о половичок. Юра помог ей снять плащ. Она сразу помчалась в туалет, где звучно облегчила кишечник, оттуда – в ванную комнату. Юра заметил, что она тщательно высморкалась и вытерла лицо его полотенцем. Ничего, подумал он, полотенце будет пахнуть её ароматом. Затем оба занялись поисками еды, как будто давно ничего не ели. Выяснилось, что в квартире нечего не только выпить, но и поесть. В холодильнике были плавленые сырки, два яйца, бутылка кефира и банка шпрот.

– А ты лентяй и разгильдяй! – сказала Лена. – Пригласил гостью, а угостить нечем. Ладно, я чуть посижу, чтобы ноги отдохнули, я ведь их обувью натёрла, но, кажется, не до крови. Вот что значит огрубевшая кожа. А потом возьмём такси и поедем ко мне.

– К тебе – это куда?

– Не пожалеешь, гарантирую.

Они всё же открыли банку шпрот, попили чаю с сушками – нехитрая еда одинокого мужчины. Потом Юра крепко схватил Лену и стал исступлённо целовать её.

– Не заводись! Мы займёмся этим в более удобной обстановке. Давай собирайся. Можешь переодеться попроще, я тебя и без галстука приму. Ну вот, у тебя теперь вся шея в помаде! Хотя кому какое дело? Я приму тебя и с пятнами от помады на шее.

– Я сейчас мигом!

Юра переоделся, снял новый костюм и надел сравнительно новые брюки, советскую имитацию джинсов, клетчатую рубашку и куртку, отмывать шею не стал и собрал сумку, положив в неё запасные трусы и бритвенные принадлежности, а также сигары, которые незадолго до этого успел освоить. Они вышли. Поймали такси. Угрюмый таксист покосился на босые ноги красивой пассажирки, но комментировать этот факт не стал.

Лена попросила взять курс на Ленинградский проспект, потом уточнила: к станции метро «Аэропорт». Там покрутились, чтобы правильно повернуть, и заехали во двор. Юра расплатился, взял две сумки, Лена достала из своей сумочки связку ключей.

Поднялись в лифте на третий этаж старого дома. Такие, как и Юрин, называют сталинскими. Роскошная квартира, целых четыре больших комнаты. Дорогая мебель. Прекрасный дубовый паркет, по которому почти неслышно ходят босые ножки Лены. Он тоже разулся. На Юру, как он ещё в студенческом лагере заметил, девичьи босые ноги, причём даже грязные, действуют как красная тряпка на быка, начинается радостное головокружение. И тут это головокружение, сопровождаемое недавно приобретенным напряжением в паху как предвкушением интима, обуяло его, да ещё как сильно! Юра почувствовал, что потеет. Он обнял Лену, но она тут же отстранила его: