Не судьба

– Да, я читал, что такие же жуткие манеры ещё сохранились в деревнях и даже в городах в Болгарии, Албании, Румынии. Кстати, они там почти везде, кроме столицы, ходят босые. Наверно, и в Греции примерно так же.

– Нет, греки цивилизованные, там не так. А вот румыны неопрятные. В Одессе их много. Мой одесский дядя тоже врач, он по туберкулёзу специалист крупный.

– Я двенадцать лет назад ездил к тёте в Черновцы. Там румыны и гуцулы почти всегда босые, зато мужчины в шляпах и красивых жилетиках. Национальная одежда такая. А традиции ходить обутыми у них нет. Прямо как в Африке. Ну, до завтра.

Поцеловав Лену у ворот санатория, где на сей раз дяди не было видно, Юра по дороге к себе размышлял: кто она по национальности? В её нормальной русской речи «г» звучало твёрдо, не по-украински. Не цыганка, не еврейка, это точно. Какая-нибудь румынка, молдаванка? Татарка? Нет, к мусульманским народам она точно не имеет отношения. Кем же ещё она может оказаться? Болгаркой, гагаузкой, венгеркой, чешкой или словачкой, сербкой, осетинкой, гречанкой, испанкой, итальянкой? Допустимо ли кавказское происхождение красотки? Почти наверняка такое исключено, поскольку её внешность и манеры вполне европейские. Кавказские женщины не выпивают, а эта уже успела полюбить вино. Юра пришёл к выводу, что он мало разбирается во внешности других народов. Ладно, прямо спрашивать не стоит, сама как-нибудь проколется. Дядя тоже нерусский, скорее всего, не кавказец и говорит по-русски, как она, очень чисто.

Примерно так прошли следующие полторы недели. Юра слушал её музицирование, они ходили в кино, особенно им понравилась Брижитт Бардо в весёлом фильме «Бабетта идёт на войну». Лена хохотала от восторга и дважды толкнула Юру локотком в бок, извиняясь каждый раз, а ему её толчки были приятны. Два вечера подряд ходили на концерты, сначала армянского ансамбля из Ростова, потом греческого из Минеральных Вод. Сходили в кафе, где она снова выпросила сухое вино и снова выпила, кроме своего бокала, ещё и половину Юриного. Нетрудно было заметить, что она резко меняется буквально после первого глотка. Став сразу по-пьяному откровенной, она ляпнула:

– От вина так приятно! Надо будет в Киеве выпивать изредка, попрошу Тараса водить меня в кафешку. Как только стану совершеннолетней, обязательно в хорошей компании напьюсь в стельку и в таком виде вернусь домой, если дойду сама. А чё? Родители отругают, но не убьют же любимую доченьку! Пусть привыкают к моим выпивкам! Уж очень хочется острых чувств и переживаний. Мне их очень не хватает, живу как в клетке. После восемнадцати освою курение и секс. Родители зануды и строгие сверх разумного. И ещё мне так хочется стать наконец полноценной женщиной. А ты уже мужчина или ещё мальчик? Ответь, не стесняйся. Мне интересно, одна ли я дура или ты такой же недоумок?

– Ты уже слегка нетрезвая и стала наглой. Выпивать вообще-то рискованно, тем более с юных лет. А тебя тем более развозит с первого глотка. Поэтому это, как тебе сейчас кажется, приятное ощущение в твоём случае быстро перерастёт в мерзкую привычку. И о сексе тебе ещё рано рассуждать. Подрасти для этого надо. А ты спешишь повзрослеть. Но детство уйдёт, и его не вернёшь. Я ведь смотрю на тебя как на красивую девочку и иначе смотреть не могу. Ты ещё ребёнок. Хотя не стану скрывать, ты красавица, я восхищён тобой.

– Снова убеждаюсь, что хотя ты чуть-чуть старше меня, а уже успел стать занудой и противно правильным! Но это в тебе чисто внешнее, а внутри в твоей молодой душе самца тоже бушуют страсти. Ты балдеешь от меня, разве я не замечаю? Тебе тоже сладок запретный плод. Не отпирайся. Я запросто могу тебя споить и соблазнить, и ты на меня полезешь!

Она положила свою руку между штанин брюк Юры и попыталась погладить его в интимном месте, где уже ощущалось напряжение. Это оказалось серьёзным испытанием для Юры. Сначала он вспотел, потом взял себя в руки и вскочил:

– Не смей трогать мой член! Это уже сверх всего дозволенного! А ну убери руку! Ты должна чётко понимать, что можно и что нельзя. Не забывайся! Я тебя не трону.

– А за наглую выходку по руке ударишь или по морде врежешь?

– Что ты такое говоришь?!! Как я могу тебя ударить?!! Ни за что и никогда!

– Извини, сама понимаю, что это слишком. Но меня так и тянет на запретное! Действительно, девочка выпила и обнаглела. Зато ты изображаешь из себя старого зануду на пенсии. А во мне страсти кипят и бушуют, я их не скрываю. Я хотела бы, если хочешь, здесь и сейчас раздеться перед тобой, вот чего мне хочется! Не пялься на меня осуждающе! Да, я такая! Я чувствую в себе призвание стать соблазнительницей многих мужчин. Я не могу дождаться совершеннолетия. А 18 лет мне исполнится только 31 августа. И тогда я позволю себе такое…, такое… Все лопнут от зависти! Никто передо мной не устоит!

– Я не скрою, что я очарован тобой. Более того, буду откровенен: я хочу тебя. Но давай соблюдать закон! Мне 3 марта стукнул 21 год. А ты ещё несовершеннолетняя, но что-то уж слишком откровенно хочешь разврата. Ты такая вся…э-э, не знаю, как выразиться. Соблазнительная, даже очень. Не по возрасту. Рановато это тебе. Успеешь развратиться. Почему ты так тянешься к разврату?

– Тоже мне моралист нашёлся! Сам ещё мальчишка! Короче говоря, я усекла, что мы оба хотим друг друга, или хочем, как правильно? Нет, «хочем» говорят хохлы. Но мой возраст тебя смущает. Согласна, не станем нарушать законы. Разврат очень привлекателен, но я о нём пока лишь мало знаю. Мои познания чисто теоретические, а практики у меня пока нет. Чувствую, что стоит мне начать это дело, остановиться не смогу. Извини, в самом деле вино мне в голову и ещё кое-куда пониже ударило. Мы с тобой оба очень молодые. А вначале ты мне показался жутко серьёзным и измученным после кишки в ж… Пардон, не буду. Кстати, разреши мне отойти в кусты. И, поскольку я готовлюсь стать врачом, прошу при мне не церемониться: если вдруг тебя из-за процедур в попку сильно прихватит, не извиняйся и беги в кусты, я пойму и всё прощу.

Они опять долго, до поздней ночи гуляли. И тут неожиданно страсть вдруг обуяла Юру. В тихом месте парка он обнял Лену и рукой взял за подбородок, приблизив её лицо к своему. Она не сопротивлялась, учащённо задышала, потом громко и смачно засопела, пристально посмотрела на него, поцеловала в губы и сказала:

– А я же ясно дала тебе понять, что не против. Только не здесь, а в подходящем месте. И ещё разок напоминаю для твоего сведения, что 18 лет мне исполнится только 31 августа. Не создавай себе проблем. Давай оба успокоимся. Отпусти меня, надо срочно привести нос в порядок, сильно потекло от напряжения.

– Придётся нам подождать. Очень хочу встретиться с тобой после августа. Ой, совсем стемнело! Уже поздно, пойдём к твоему дяде.

(«Оказывается, я ошибся, приняв её за невинную школьницу! Ну что же, с ней теперь всё ясно. Рано созревшая. Это неплохо».) Юре пришлось объясняться у закрытой калитки с дежурной медсестрой, которая нудно распекала за грубое нарушение санаторного режима, учуяв к тому же винный запашок. Пришлось пообещать «впредь не допускать ничего подобного». Вспомнив Наташу, Юра тут же сделал вывод: о Наташе надо забыть. Спасибо ей за, так сказать, начальный уровень сексподготовки, но не на ней свет сошёлся клином.

Юра стал ходить на грязевые ванны в первой половине дня, и Наташа ему больше не попадалась на глаза. После мороженого и стаканов вина по два на каждого, ставших для обоих ежевечерней нормой, Лена стала задавать Юре вопросы, от которых он вначале совершенно обалдел. Оказалось, что красивая школьница к тому же очень неглупа и совсем не по-детски серьёзно смотрит на мир, стараясь постичь многое такое, от чего иные взрослые всю свою жизнь отмахиваются как от непонятного или установленного свыше. Видимо, другие либо не хотели отвечать на её вопросы, либо она почему-то не решалась никого спрашивать о том, что её тревожило. А интересовалась она очень многими проблемами.