Не судьба

Из так называемого музыкального салона, где стоит, казалось бы, совершенно не используемый и с постоянно закрытой на ключ клавиатурой отличный немецкий рояль марки Grotrian Steinweg, привезенный в Россию явно до революции и чудом сохранившийся до 1963 года, к тому же только чуть-чуть расстроенный и со всеми слегка пожелтевшими клавишами, доносятся звуки музыки. Юра прислушивается. Кто-то умело исполняет всемирно известный танец из балета «Лебединое озеро», потом полонез Огиньского, потом подряд два знаменитых вальса Штрауса, за которыми следуют этюды Черни, сочинившего трудные специальные упражнения для тренировки пальцев…Кто это там? Играет отлично, с наслаждением, явно разминает пальцы. Играет для себя, не волнуясь. Поэтому не стоит входить, не надо отвлекать, лучше сесть на диван в соседнем зале и послушать. Приятная музыка приятно расслабляет.

Но старый диван под Юрой неожиданно противно и громко заскрипел. Игра на рояле сразу же прекратилась. Юра вошёл. На вращающемся стульчике перед роялем сидит изумительно красивое юное создание женского пола и явно школьного возраста. Строгие черты немного вытянутого лица: высокий лоб, довольно крупный, очень прямой и правильный нос, без горбинок и довольно тонкий, но не чрезмерно, идеально очерченные не слишком тонкие и не слишком толстые нежнейшие губки, аккуратные густые бровки, густые и длинные темно-русые волосы, которые слегка вьются и выглядят мягкими, выразительные, поистине прекрасные карие глазищи с роскошными ресницами, на лице ни единой родинки. Аккуратные ушки с большими серьгами. Кожа чистая, матовая, с лёгким оттенком смугловатости. («Даже слишком красивая! Кто она? Откуда взялась? Хорошо бы познакомиться, но как? Первым я ни за что с ней не заговорю. А вдруг она самоуверенная и грубо ответит? Сам я стерплю её грубость и уйду. Но в таком случае получится некрасиво. Лучше буду смотреть на неё и молчать».)

Красавица ничуть не смущается. Она смотрит на Юру в упор, и от её необычного, какого-то гипнотического и поистине проникающего в душу взгляда нашего главного героя как будто электрическим током ударяет. Её глаза – нечто невиданное, сразу решил Юра. Этот насмешливый взгляд намного сильнее взгляда Наташки, и к тому же он какой-то колдовской. И её взгляд, и очень красивая внешность, как тогда сразу определил очень неопытный в подобных вопросах Юра, впоследствии лишь укрепившись в этом мнении, дополняются чем-то таким неуловимым, что делает красотку обворожительной колдуньей, даже ведьмой, отнюдь не ангелом. Она на секунду раскрывает глаза пошире и смотрит на Юру как будто сквозь него, и от этого её странно завораживающего и даже пугающего взгляда, явно не по-детски нахального и насмешливого, он ощущает странное головокружение и нечто вроде ранее неведомого выхода в иное измерение. Юра тут же понимает, что совершенно балдеет от завораживающих глаз, что готов забыть все приличия и сейчас же броситься на неё, схватить её в объятия и целовать, целовать, целовать, а потом…Спина Юры покрывается потом, ему становится жарко. Пониже пояса возникает уже знакомое напряжение. Возникает мысль: а не лучше ли молча смыться от греха подальше? Однако любопытство побеждает, и он решает не уходить. Уж очень интересно. Придётся познакомиться, сначала со страхом, а потом с радостью думает Юра.

С другой стороны, она ведь наверняка ещё в школу ходит, не стоит её бояться. И к тому же он не суеверен, в ведьм не верит. Юра напрягается, берёт себя в руки и переводит свой взгляд пониже, видит изящную тонкую талию и совершенно потрясающие узкие кисти рук с необычно длинными пальцами, явно созданными для игры на рояле и поэтому с коротко остриженными наманикюренными ноготками. Он рассматривает девушку, а она даже, кажется, рада этому и с насмешливой улыбкой рассматривает его. Потом она встаёт, и Юра видит, что этот подросток женского пола ростом чуть выше него. Девушка смотрит по-прежнему в упор на Юру и снова на мгновение выпучивает свои обворожительные глазищи, от чего у Юры кружится голова и дрожат колени, а она продолжает насмешливо улыбаться. Пауза странным образом затягивается. У кого из них больше выдержки?

Чтобы собраться с духом и вернуться к реальности, Юра несильно щипает левой рукой свою правую руку. Красавица это замечает и насмешливо фыркает. Но что это там, ниже подола её длинной юбки? Вот те на! Видны нечистые крупные ступни босых ножек с аккуратно подпиленными и подкрашенными ногтями. Юра заметил и грязные пятки, которые явно редко мыли, да и то наспех. Если она обуется, прикидывает Юра, она окажется ещё выше. Девица смачно сопит, каким-то невиданным жестом руки вытирает нос и потом вытирает руку о юбку. Этот вульгарный жест смешит Юру, он окончательно приходит в себя и улыбается. Странная девица тоже улыбается, неожиданно прерывает паузу и говорит довольно низким, мощным и очень звучным голосом, явно не напрягаясь:

– Извините. Я вам помешала? Мне главный врач разрешил тренироваться здесь.

– Что вы, как можно мне помешать? Я ничем не занят. А вот вы хорошо играете, и я с удовольствием послушал. Если вам надо продолжить игру, а я вас смущаю, я выйду.

– Я никогда и ни перед кем не смущаюсь! Можете не уходить.

– Тогда, если нет возражений, я присяду, а то что-то устал. («Ишь ты, самоуверенность так и прёт! А девочка красивая, даже очень, но совсем юная. И отлично, что она первой заговорила, причём довольно приветливо, а это значит, что можно начать диалог».)

Она вдруг мило и вместе с тем язвительно улыбается, а потом насмешливо говорит:

– Я знаю отчего вы расслабились. Вам толстую кишку в ж… загоняли. Разве не так?

– А разве можно такое слово употреблять в разговоре со взрослым?

– Не такой уж вы взрослый. Старше меня года на два, на три или четыре максимум. А за ж… прошу извинить, но вообще я по натуре не стеснительная и даже слишком общительная, и мне нередко говорят, что я плохо воспитана.

– Я это уже почувствовал. Вообще я из Москвы, я студент МГИМО. Вы тоже лечитесь здесь? Одна или с родителями?

– Я пока ещё школьница, приехала к дяде на лето. До этого отдыхала в Одессе на море. Здесь хорошо, но скучно. Сплошь старики и старухи с измученными желудками, печёночники ещё всякие и вообще слабаки и дохлики. Как вы, молодой такой, сюда попали?

– Жизнь заставила. А почему босая? Почему ноги грязные? Может, дядя спрятал обувь, чтобы никуда не выходила? А вы сбежали через окно? Думаю, что именно так.

– Нет, никто мою обувь не прячет. Я просто укрепляю свой организм, потому что надо закаляться. Ходить босиком хорошо и для закалки организма, и для укрепления нервной системы. К тому же это очень приятно ощущать ступнями землю. Я испытываю такое блаженство от хождения босиком! Если вы не ходите босым, вам не понять.

– Для закалки лучше обливаться холодным душем по утрам. Босой как-то нехорошо. Неправильно поймут. И вообще странно это в наше время.

– Наоборот, босиком ходить даже очень хорошо. Что нехорошего в босых ногах? И чего тут может быть неправильно понятого? Уголовный кодекс не запрещает. Соблюдать глупые запреты неразумно!

– Дело не в Уголовном кодексе. Неразумно именно ваше босохождение! Чего же хорошего в хождении босиком? Ноги становятся грязными, как у дикарей. Можно поранить ноги, заражение крови будет. Босые ноги считаются признаком бедности. Босыми до сих пор ходят во Вьетнаме, в Лаосе, в Камбодже, в Индии, во многих странах Африки. А нам зачем разуваться? После войны даже в Москве многие дети выходили погулять босыми. Ещё лет десять назад в провинции дети часто ходили босиком, но мы теперь живём лучше и можем позволить себе обувь. Уверен, что вас за босые ноги часто ругают. В школу вы наверняка босой не ходите.

– Нет, и в школу хожу! Молодой, а уже такой правильный до занудства! Ужас! Вот видите, вы признаёте, что обувь – это то, что можно себе позволить. А раз так, значит, можно обойтись без обуви. Мы с вами просто по-разному смотрим на обувь. Для меня обувь – то, что я иногда вынуждена носить, потому что или погода не позволяет быть босой, или быть босой совсем нельзя, хотя я почти всегда против. От обуви сплошные неприятности. А вот вы в своих туфельках да ещё и с носочками только ногам парилку создаёте и разводите в этой парилке всяких микробов. Это плохо для ваших ног, но вы этого не понимаете. Обувь – это во многих случаях предрассудок.

– Человечество давно ушло от хождения босиком! Посмотрите, сколько разнообразной обуви, и не надо лишать себя блага цивилизации. Мы не дикари.

– Нет, не ушло. Тоже мне благо! Напяливать на ноги так называемую обувь и считать это благом цивилизации нас заставляют климат и нелепые условности, и то не всех, как видите, и то не навсегда. Навыдумывали разных запретов и теперь маемся. Конечно, когда похолодает, я опять стану ходить в обуви, которую так не люблю.

– («Мозги у неё неплохо работают, она не смущается и парирует мои доводы. Это какая-то нестандартная девочка. С ней интересно».) Ну, ладно, ходить ли вам босой или нет, решать не мне. Мне от ваших грязных ножек ни холодно, ни жарко.