Невидимые

Макар попробовал толкнуть ее - бесполезно. Приналег со всей силы, даже зажмурился, но она и не пошевелилась.

И чем только они заняты вместо того, чтобы сломя голову бежать в овраг?

– Алекс! Тут ничего не поделать!

Он, очевидно, не слышал. Во всяком случае - не отозвался.

Дерьмо. Дерьмище!

Макар поднажал еще. Нет. Вот если бы и Алекс помог - вместо того, чтобы, не пойми зачем, вязать актеров. Или хотя бы был инструмент!

Ну все - легаши точно их тут застанут. Червинский сказал про вечер, но нет: они наверняка придут раньше. Вот прямо сейчас, пока Макар занимается ерундой с паршивой тяжеленной дверью.

Нажал так, что аж в глазах потемнело. Струи пота текли по пыльному, красному от натуги лицу. Раз, и еще раз, и еще. Доска, что удерживала в стене пружину, хрустнула. Еще разок... Фу... Пружина вырвалась с визгом вместе с обломком доски. Едва увернулся. Теперь наклонить. Чуть-чуть... Чтобы она вышла наружу и краем налегла на опору... А если она все же обрушится внутрь?.. Эх... Раз... Дверь накренилась. Отскочив, Макар что есть мочи пнул правый столб. Проклятая дверь еще шевельнулась - и наконец рухнула вбок, свалив обе опоры, козырек и утащив за собой доски. Сквозь свежие щели в стенах смотрела темнота. Прорубить этот выход теперь можно разве что топором.

Утирая пот и отдуваясь, Макар обошел театр и зашел внутрь, издалека оповещая:

– Алекс, это я! Я сломал гребаную дверь!

– Ага. Молодец. Чего орешь на всю улицу?

Два актера, Щукин и две актрисы сидели, привязанные к беспорядочно расставленным стульям, на удалении друг от друга. Во рту у каждого помещался примотанный веревкой кусок тряпья, однако мычали они громко.

Алекс же растягивал куски веревки между сиденьями, невысоко от пола. Макар аж за голову схватился.

– Что ты делаешь?

– Узнаешь.

– Пойдем! Ну пойдем же, а!
– он ныл, чувствуя себя младенцем, что клянчит пряник.

– Возьми тот конец и привяжи вон там, к ножкам. Но только как следует.

Таких веревок вышло штук семь, наверное.

– Давай гасить свет.

Они поднялись на сцену.

Алекс обернулся в зал и выстрелил еще дважды. Макар не стал смотреть и старался не думать.

Мысли о грядущей облаве тут помогали.

Зашли в правый коридор, где находились гримерки. Весь свет включался оттуда - из большого щита с рычагами.

Алекс передвинул вниз ручки.Все лампы разом погасли.

– Надо вырвать щит...
– он огляделся, разбил стул о стену и поддел щит острой ножкой.
– Помоги-ка.

Макар тоже схватил обломок и приналег. Да уж: после двери несложно.

Вместе свалили у окна мебель.

Ворча, Алекс наощупь запер коридор.

– Пойдем. Не задевай веревки.

– Как? Тут же темно?

Побрели к выходу. После того, как Макар все же споткнулся, Алекс потащил его за шкирку, заставляя перелезать через препятствия.

Наконец, вышли.

– Ффу...

Пот по Макару лил ручьями. Но надо полагать, Алексу, перепившему накануне, было не лучше. Он аж посерел. Хотя, может, и от пыли.

– Идут. Смотри.

Макар глянул, куда он указывал. Издалека приближался ряд полицейских форм.

– Жаль, рано. Но сойдет. Давно все это придумал - вот и сгодилось.

– А что должно выйти?

– Посмотришь, - Алекс усмехнулся.
– Все, уходим.

Уж тут упрашивать Макара не пришлось. Оба во все лопатки бросились через сквер.

20

– То, что написали в газетах - неправда. Преступников там не было. Только актеры, - шепнул городовой, взяв Бирюлева под локоть и отводя подальше от кабинета сыщиков.
– Алекс не просто спокойно ушел, но и успел поставить ловушку. Его предупредили заранее, и сделал это кто-то из наших. Думаю, Червинскому может быть что-то известно.

Репортер снова вспомнил давний рассказ об обыске, при котором ничего не нашлось.

– Не было? Но тогда я совсем не понимаю, как такое вообще могло произойти.

– Вот и мы сообразили слишком поздно. Хотя сразу стало ясно, что все идет не по плану. Черный ход обрушен изнутри, за окнами - баррикады из мебели. Один из наших разбил стекло и пробрался в коридор. Как вернулся, сказал, что дверь закрыта, и за ней слышны то ли голоса, то ли стоны. Вот мы и решили, что они заперлись и ждут нас там... А что бы подумали вы?

По коридору вели арестанта с разбитым носом.

– Слушаю вас. Кого вы разыскиваете?
– довольно громко и грубовато спросил Бирюлева собеседник. Когда полицейские прошли мимо, продолжил: - Пара наших попыталась открыть двери коридоров. Это уже потом выяснилось, что на них амбарные замки. А больше окон в театре нет, даже на чердаке. Нам остался только главный вход. И притом мы не знали, сколько внутри преступников. Полагали, что вряд ли Алекс один, и все они, конечно, вооружены. Зашли осторожно... Темень - хоть глаз выколи. В театре есть электричество, но Алекс и его сообщники напрочь вырвали рычаги. Кто-то стонал. Заложник? Один из наших споткнулся и упал. Нащупал на полу веревку. Растяжка? Мало ли, отчего не сработала. Наткнулись на другую, но рисковать не стали. Тут впереди что-то зашумело - и кто-то из наших выстрелил в ту сторону. Присоединились и остальные. Вот так... Когда мы во всем разобрались, то, как понимаете, исправить что-то было уже нельзя.

– Но... Ведь вы говорили, что слышали звуки?

– Актеров привязали к стульям и заткнули им рты. Шумели они. И то, что один все же выжил - чудо. Ему как-то удалось сдвинуть кляп и позвать на помощь. Так что, как сами видите, Алекс все предусмотрел. Мы намеревались просто прийти и тихо задержать его, но, вместо того, случилось то, что случилось. Хорошо еще, что до представления оставалось время, и хотя бы зрители не начали собираться. А иначе представьте, чем бы все закончилось.

– Но как же Бочинский?

– Очередная несчастная случайность... Кто-то из наших промахнулся. Надеюсь. Ну, знаете, Тимофей Семенович многим тут был неугоден.

– Да... Но зачем вы мне обо всем рассказали?

Городовой помедлил.

– Возможно, я, как и вы, хочу справедливости... Наш участок...
– он махнул рукой.
– Ведь все замнут.

Полицейские, водворив нового постояльца в арестантскую, возвращались обратно.

– Сударь, повторяю: сейчас не самый подходящий момент, чтобы беспокоить сыщиков. Господин Червинский очень занят... Мне пора идти. Нам не стоит обращать на себя внимание. Надеюсь, мои слова вам помогут. И вот еще... Я совсем забыл вам сказать. Сегодня Лукьянова возвращается домой.

– Домой?
– чересчур громко воскликнул Бирюлев.

– Верно, сударь: вам бы стоило пойти домой и отдохнуть. Вы слишком взволнованны. Да, домой. Раз она заключила сделку со следствием, то ее отпускают. И будут тщательно охранять от тех, кого она опасается.

– Она убийца!

– О том известно вам, мне и всем остальным в участке. Но официально виновен Алекс.

"Да... Я".

Существо, которое достали из колодца, корчилось под солнечными лучами.

"Я уже почти месяц сам ищу эту суку..."