Невидимые
Шрифт:
Он тогда рисковал. Приближаться к ней на людях было довольно опасно. Рядом всегда отирался ее спутник - из тех, кого точно стоило обходить стороной.
Но он заметил человека лишь раз, когда тот сам неосмотрительно попал ему на глаза. Любовник яркой бабенки стоял у повозки. Скривившись от отвращения, схватил кнут и огрел уродливого прохожего. Но так ничего и не заподозрил.
– То есть, ты долго за ней следил?
Человек снова кивнул.
Он с удовольствием наблюдал за ней не только через щели настила над колодцем, но и прежде. Однажды она при свете дня забавлялась с кем-то в карете. Они даже не
Но не всегда бабенку удавалось как следует разглядеть. Бывало, она носила глухую одежду мешком и шляпу с сеткой. Например, после того случая, когда любовник притащил ее откуда-то волоком, как куклу, и избил прямо на людной улице. Сперва ударил по лицу - да так, что она отлетела прямо в канаву, а затем принялся еще и пинать. Да, после этого будущая гостья колодца долго прятала от посторонних глаз все свои прелести.
– Как ты похитил Елену, Лаптев?
Человек огляделся, шагнул, схватил обеими руками воздух, бросил что-то невидимое и дернул ладонью, будто правил лошадью.
Он много ночей подряд приезжал к зданию в сквере на своей телеге - старой кладбищенской повозке, которую отдал священник-?и терпеливо ждал, когда выпадет шанс. И, наконец, настал вечер, когда она осталась одна...
– Понятно.
Человек сделал вид, что прижал что-то к пузу, и принялся ухать. Затем подпрыгнул, размахивая руками. Да, еще волосищи. Он показал их над своей головой.
Сыщик задумчиво почесал нос.
– Какая-то из замученных тобой женщин была на сносях?
– Ы-ы-ы!
– человек указал в сторону арестантской.
– Там кто-то рожает?
Человек досадливо отмахнулся. Все не о том. Он-то хотел спросить - кто та толстая скандальная баба, которую увели? Она все лезла драться, и требовала сказать, где спрятана ее дочь. Неужели мать той, последней?
– Ну, что ж, на сегодня хватит, Лаптев. Полагаю, черед неделю-другую у тебя суд. Эй! Свиридов! Забирай.
Когда-нибудь это должно было случиться. Что ж тут поделать?
Одно любопытно: там, куда его вышлют, есть кладбища?
***
– Скверно выглядишь.
Макар согласился. Да и с чего бы вдруг было иначе?
Они встретились с Червинским в гостиничном номере, как обычно по вторникам.
Утром Макар долго думал: идти или не ходить? Но у Колеса все еще спали, а нытье одолело. Уж и впрямь лучше на сыщика поглядеть, чем на них.
Да только вот Червинский нынче вел себя как-то странно. Сел поближе, внимательно вглядываясь в лицо.
– Ну и зарос ты. Побрился бы. В бане, гляжу, давно не был. Да и истрепался изрядно. На вот тебе, обновись, - сыщик вынул из кармана смятую пятерку. Но не бросил на кровать - положил прямо на колени.
– У меня есть, - ляпнул Макар. Напрасно, но назад не воротишь.
– Работу нашел?
– заинтересовался сыщик.
– Так. Принести чего, починить...
– Если что постоянное, так сразу предупреди, чтобы я тебя по присутственным дням не звал.
И с чего же такая забота?
– Уж больно смурной ты... Ну, в чем дело? Снова во что-то влез, Макарка? Расскажи-ка давай. Придумаем, как помочь.
Ну-ну. Макарка,
не Свист.– Да все, как всегда. Так, дома повздорили.
– Кажется, у тебя мать, сестра и ребенок? А жена умерла?
– Точно.
Нет, с сыщиком точно что-то не то... Да... Он нервничал. Хотел о чем-то спросить - о чем-то, важном для него - но пока что искал подход.
– Да уж, с домашними бывает непросто. Мне-то про то хорошо известно: у самого дома барыня да три барышни, - подмигнул Червинский.
– Купи им конфет или, может, платок в подарок.
– Спасибо, - Макар убрал пятерку в карман и вымучил благодарную улыбку.
– Давно собираюсь сказать: за твою помощь полиция о твоих проделках почти позабыла. А если и дальше встречаться продолжим, то теперь каждый раз за хорошие вести платить стану. Ну, как?
Проделки. Лавка, что ли? Вот, поди, он удивился бы, если б узнал, чем в самом деле занят Макар.
– Вот же здорово! Большущее спасибо, господин Червинский!
Запоздал сыщик, однако. Несколько месяцев назад Макар был бы счастлив.
Но что ему нужно?
– Так что скажешь? Согласен?
Словно он и в самом деле мог отказаться. А если рискнуть?
"Я сам тебе скажу, когда хватит, понял?"
– Ага. Буду рад вам помочь.
– Ну и отлично, что мы с тобой, наконец, поладили. А я вот еще что хотел спросить... Помнишь, ты мне про театр рассказывал?
Макар сделал вдох, но не сразу выдохнул. Газетчик проболтался? И потому Червинский так мягок - намеренно усыпляет перед ударом?
– Ты давно там бывал?
– Тогда, когда вам говорил. Давненько.
Оба замолчали. Макар ждал - но сыщик все думал.
– А что вы вдруг вспомнили?
– Ну... Узнали мы тут кое-что. Точнее, нам на днях повторили все то же самое, что прежде и ты. А именно, что невидимые так и гнездятся в том театре.
Нет, значит, не газетчик.
– Так вы же там, вроде, ничего не нашли? Еще раз хотите глянуть?
– Да. Надо бы.
– Ну, вашему новому человеку виднее, стало быть.
– Он там не появлялся еще дольше тебя.
Макар погладил бритый затылок, словно заставляя мысли шевелиться быстрее.
– Я-то обо всем сразу вам тогда и сказал. Ну... Что ж там было? Ну, вот актерка у них еще пропала... Вроде как, с кем сбежала.
– Хм... Нет. Она не сбегала.
– Что, вернулась?
– наобум спросил Макар.
– Ну... Не совсем. Мы ее нашли. Но только смотри, Макарка, чтобы о том никому!
Вот это, и в самом деле, любопытная весть.
– Ну да, ладно... А что тут такого?
– Просто держи рот на замке.
– Да-да. И где она? В театре?
– Нет. Но вот место я тебе уже точно называть не стану.
– Так, выходит, она про невидимых и рассказала?
– Точно. Но она и сама преступница - в нескольких убийствах призналась. Вот потому и хочу у тебя кое о чем спросить, чтобы ее слова проверить. Теперь понимаешь?
Макар кивнул.
– В этом театре ты мог видеть одного человека. По словам актрисы, он там даже главный. В их среде его называют Безумный Алекс. Увы, нет карточки - прежде не попадался. Опишу на словах, как мне самому передали. Ростом больше среднего - то есть выше меня, но ниже тебя. Смуглый, чернявый - видимо, как цыган. Особых примет, похоже, нет...