Ночь опасна
Шрифт:
— Почему же сплетни? Это чистая правда. Только вот куда она собиралась уходить? Неужели не сказала?
— Представь, нет! — бросил Валерий.
— А вы даже не поинтересовались?
— Мама сказала так сгоряча, потому что обиделась! — опять вмешалась Лика. — Ну и что? Мало ли что мы друг другу говорили? Теперь будете утверждать, что я ее со свету сживала? Мы с ней очень даже хорошо жили!
— И все-таки, куда она могла уйти?
Лика не ответила. Она распахнула дверцы старого шифоньера, извлекла оттуда нечто синее, поблескивающее (Тамаре показалось, что это было вечернее платье на
Валерий шумно вздохнул, когда за ней закрылась дверь.
— Тома, ты напрасно ворошишь это дело, — страдальчески произнес он. — Мало ли что случается в семье? В тот вечер, во вторник, мама просто вышла погулять. Как тебя в этом убедить?
— Она ничего тебе не говорила?
» — Ни слова. Просто сообщила, что идет подышать воздухом.
— А не сказала, что скоро вернется?
— Нет. И никаких вещей с собой не взяла. Только сумку, с которой всегда ходила.
— Но почему же она отправилась на Чистые пруды? Это слишком далеко от дома, чтобы сойти за простую прогулку перед сном!
Не знаю почему! — Он нервничал и все чаще поглядывал на большие стенные часы. — Тома, мы опаздываем. Я все тебе сказал. Мама просто пошла погулять вокруг дома, как всегда…
— Зачем же она ловила машину?
Валерий схватил ее за руку. Прикосновение было таким неожиданным, что Тамара отшатнулась.
— Она села в машину? Ее кто-то видел?
— Да, есть свидетель. — Тамара попыталась освободить руку, но он сжимал ее крепко — почти до боли, видимо не сознавая этого, а потому и не замечая ее движения.
— Что за машина? Ее увезли? Заставили сесть?
— Да отпусти же! — Она с трудом выкрутила запястье и растерла его. — Никто ее не заставлял, она села в машину сама. Может быть, даже поджидала эту машину. Так или иначе, Валера, но в тот вечер она ушла надолго. Возможно, навсегда… Но вряд ли знала, чем все это закончится.
— И ничего, ничего не сказала! — пробормотал он, вскакивая и плотнее закрывая дверь. — Ей никто в тот вечер не звонил! Чем хочешь клянусь!
— И ты даже представить не можешь, куда она могла поехать?
— Ты же сама знаешь, что у нее было мало знакомых. Разве что из библиотеки? Мама до последнего времени с кем-то там перезванивалась. Только не помню с кем.
— Она была там год назад, — возразила Тамара. — И потом, зачем бы она поехала встречаться со старыми друзьями среди ночи? Кстати, кто-нибудь из ее коллег жил рядом с Чистыми прудами?
Валерий нахмурился, пожал плечами. Сказал, что никогда не бывал в гостях у подружек матери — даже Тамара знала их лучше. Может быть, кто-то и жил в центре, в коммуналке. Что было бы неудивительно — все эти женщины были старыми коренными москвичками.
— Но что-то не помню, чтобы она с ними общалась, — сказал он, как-то украдкой раскрывая дверцы шкафа. — Ты меня сбила с толку. Она села в машину? Не знаю, что и думать. Теперь мне и самому кажется, что в последние дни мама была чуточку не в себе. Но она ушла не из-за этой проклятой рыбы, уж ты мне поверь! Да я и не дал бы ей никуда уйти, если бы знал…
— Подумай еще! —
настаивала Тамара. — Вспомни! Если не в тот день, так, может, раньше были какие-то подозрительные звонки? Может, она с кем-то познакомилась и рассказывала об этом?Валерий опять взглянул на часы — это был очень красноречивый взгляд, пропавший попусту. Без очков Тамара все равно не могла его оценить.
— Извини, но мне правда пора… Сто лет не были в театре! Говорят, хороший спектакль.
Женщина встала, грустно улыбнулась:
— Теперь ты свободный человек, самое время отдохнуть. Да ладно. — Она заметила его протестующий жест. — Я не обвиняю тебя. Любить по заказу невозможно, даже собственную мать. И горевать по заказу тоже нельзя. Живи как знаешь. Я только хотела узнать правду…
Валерий не ответил и принялся искать на полке чистую рубашку. Тамара вышла, не прощаясь. За ней по пятам следовала новая хозяйка квартиры, уже наряженная в искрящееся на груди темно-синее платье. Тамара надела очки, чтобы причесаться перед зеркалом в прихожей, и вдруг замерла. Обернувшись, она как завороженная уставилась на Лику. Та встретила ее взгляд — сперва вызывающе, потом недоуменно… А затем возмутилась:
— В чем дело? От меня-то вам что нужно?
— Платье… — пробормотала Тамара. — Это платье… Вы носите его?!
Лика на мгновение запнулась, но тут же собралась с силами и храбро ответила, что в своем доме делает что хочет. Не хватало еще, чтобы она обсуждала с кем-то детали своего туалета!
— Это платье я сама подарила Маше три года назад, на юбилей, — тихо произнесла Тамара. — Она надевала его раза два. Второй раз тоже в театр, как вы сейчас. Лучше бы вы его сняли!
Лика задохнулась. Она невольно коснулась бисерного шитья на груди — там, где платье было ей тесновато. А потом молча отворила входную дверь. Тамара оглянулась в сторону комнаты, где переодевался Валерий,
— Это он сказал, чтобы я взяла себе платье, — буркнула Лика. — Мы не так богаты, чтобы покупать новые вещи! Это вы промышляете уроками и можете себе позволить, а я живу на свою нищенскую зарплату…
Тамара вышла. На улице, в машине, ее ждал Олег.
— На тебе лица нет, — посетовал он. — Не нужно было туда ходить, я же говорил!
— Господи, какая я была дура! — простонала Тамара, усаживаясь в машину. — С кем я жила, кого терпела! И как мне теперь стыдно… Представляешь, он отдал своей невесте мамины платья. Ее убили две недели назад, а сегодня они уже идут в театр, и Лика надевает единственное оставшееся после Маши нарядное платье… Она бы и ее пальто нацепила, не будь оно прострелено!
С трудом сдерживая слезы и разминая в трясущихся пальцах сигарету, она поведала, что сама покупала все приличные вещи, которые были у покойной. Пресловутое платье, нарядные туфли, даже то пальто, в котором Маша встретила свою смерть! Тамара приобрела его для свекрови два года назад — почти накануне своего развода. Ей больно было видеть, в каких обносках ходит родственница, а сроднились они по-настоящему.
— Сыну всегда было наплевать, как она одета, не мерзнет ли… Они с Ликой какие-то железобетонные! Без нервов, без совести, без сердца! Чудесная подобралась парочка!