Объект Х

– Кто?

– Бифштекс с яйцом не заказывали?
– с тихой яростью спросил Дубов.

Дверь медленно открылась и в неё выглянула растерянная физиономия Тараскина:

– Мы ж договорились по телефону...

– Некогда, Тараскин!
– решительно проговорил Саша, отстраняя того в сторону, - Ситуация обостряется. Пистолет-то разряди, а то пальнешь еще!

В номере помимо Тараскина и Шарапова находилась еще одна миловидная особа женского пола в модных джинсах и легкой кофточке, через которую просматривалось почти все остальное. На журнальном столике стояла откупоренная бутылка шампанского, бутылка какого-то иностранного напитка красного цвета и несколько бутылок отечественного пива.

– А это, Маша, наш командир, товарищ Дубов Александр - очень милый человек. Знакомьтесь!
– проговорил Шарапов, широко улыбаясь.

Желание закатить взбучку подчиненным у Дубова как-то пропало, и он машинально протянул руку Маше:

– Дубов, Александр. Капитан уголовного розыска.

– Да ладно тебе, Саш. Кончай Ваньку валять! Это ж наша! Местная!
– засмеялся Шарапов.

– Очень приятно, - протянула в свою очередь руку девушка, - старший лейтенант Маша Синичкина, сотрудник органов госбезопасности.

– Да-а, вот это сюрприз!
– засмеялся Саша, - А я то думал...

– Что думали, капитан?
– со строгим взглядом спросила Маша.

– Э-э, думал, что такие девушки бывают только в американских фильмах! Американцы просто не знают какие у нас девушки! Но еще узнают...

Маша зарделась от смущения и Саша понял, что он ей понравился. Он не мог не признаться себе, что и эта красивая девушка из ГБ тоже понравилась ему сразу и глубоко. Он почувствовал, что со временем это может перерасти в большое и светлое чувство, достойное людей, беззаветно преданных идеалам демократии или коммунизма, в зависимости от текущего момента.

Взглянув еще раз на прозрачную кофточку Маши, он почувствовал в ней большую целеустремленность и решительность, что всегда было отличительной особенностью советских женщин. "Да, такая коня остановит и в горящую избу войдет. Ну, машину- то точно тормознет...", - подумалось Саше.

Немного смущало присутствие бутылок на журнальном столике, но Саша понял, что так надо было для конспирации или для знакомства, а может быть и для того и другого

– Что ж, Маша, очень приятно было с вами познакомиться. Надеюсь, мои орлы вам не докучали. А то у нас с этим делом строго...

– Ну что вы, Саша. Очень милые ребята. Я как раз собиралась рассказать о передвижениях объекта слежения...

– Под псевдонимом "Деревянный", - вставил Тараскин.

– Объект взял такси у гостиницы и направился к судоверфям, нигде не останавливаясь, - начала Маша деловым голосом, прикурив для убедительности сигарету, - Вошел в проходную и пробыл там 8 минут, при этом позвонил по внутреннему телефону. Мы не успели выяснить принадлежность номера, но, как оказалось, это было лишнее - через тридцать минут из проходной вышел технолог верфей Рыбаков Евгений Иванович и подсел к ожидающему его на скамейке в скверике "Деревянному"...

– Сразу подсел?
– с деланной суровостью переспросил Дубов.

– В том-то и дело: сразу, как вышел, так и сел. Поговорили они минут пять, а потом пошли в пивную на улице Коминтерна, где и провели около трех часов. Наш сотрудник под видом завсегдатая пытался подслушать разговор, но кроме отрывочных фраз ничего понять не смог.

– А что за отрывочные фразы?
– поинтересовался Дубов.

– Та-ак, сейчас..., - Синичкина полистала блокнот, - Вот: " Сахаров уехал, оборонка заглохла. Они теперь сковороды делают. Ну и пусть делают", "Понимаешь, мне нравится эта работа - своими руками создаешь пароходы", " Ведь это так прекрасно трудиться на созидание будущего общества, где не будет места зависти, обману, воровству".

– Слушай, а этот Рыбаков не того?
– Шарапов покрутил у головы пальцами.

– А наш объект сказал что-нибудь интересное, Маша?
– с мягкой интонацией спросил Дубов, невзначай касаясь её плеча.

– Объект говорил очень тихо, но одну фразу удалось зафиксировать почти дословно: " Я тоже отрываюсь от наших. Надоело все! Хочу создать нормальную советскую семью, нарожать детишек."

В комнате повисла задумчивая пауза и клубы сигаретного дыма. Никто из присутствующих не мог предложить более или менее правдоподобное объяснение весьма странному поведению объектов слежения.

– Да-а-а..., - наконец проговорил Дубов, понимая, что как старший по званию, он обязан дать какую-то версию, - Логика построения событий предполагает её развитие в алогической системе с проецированием в интегральную область наиболее вероятностных отношений..., - с этими словами Саша с задумчивым видом налил себе пива.

Шарапов и Тараскин в немом изумлении смотрели на своего старшего, а в Машиных глазах застыло выражение почти детского восхищения.

– Ладно, коллеги, - снисходительным голосом продолжил Дубов, - Так, или иначе, у нас есть бесспорный факт: объект получил от Рыбакова сумму в несколько тысяч американских долларов, точную сумму пока не знаю. Рыбаков и "Деревянный" раньше знали друг друга, иначе бы объект не получил деньги и они вместе не напились бы до поросячьего визга. Это надлежит проверить. Вы поможете нам, Маша?
– с этими словами Саша опять прошелся рукой по её плечу.

Маша, скромно опустив глаза, но внутренне вся дрожа, сказала:

– Конечно, Александр, все проверю и лично вам сообщу.

Слово "лично" было сказано очень лично и их взгляды встретились. Саша понял, что доклад Маши будет очень волнующим.

– Ну ладно, ребята, - вставил слово Тараскин, - Давайте, действительно, выпьем за знакомство, а? Шампанское нагревается!

– Ладно, наливай!
– махнул рукой Дубов, - За сотрудничество и полное взаимопонимание!
– при этом он бросил взгляд на Машу.

Та смотрела на него с полным пониманием.

Деревянко проснулся среди ночи с чувством смутного страха, усиленного бешеной жаждой и полным непониманием того, как он очутился в гостинице.

Последним светлым моментом в череде событий, связанных со встречей с Джимом Рыбаковым, были несколько тысяч долларов, которые Джим вытащил дома из собрания сочинений Ленина, а также когда они после этого пошли гулять по городу и Деревянко дал по морде какому-то прохожему, попросившему закурить.

После этого была полная темнота, впрочем, один момент, когда Деревянко пытался затащить в такси какую-то девицу и кричал "Хотел Волга! хотел Волга!", он вспомнил и тут же его прошиб пот при воспоминании о шести тысячах долларов, которые он положил в карман пиджака.

Деревянко зажег свет над кроватью и начал искать пиджак. Голова тупо ныла и не давала никаких ценных указаний по процессу.

"Надо полечиться...", - решил Иван и тут увидел на журнальном столике свою заветную бутылку виски "Хандред Сиграмс", но она была пустой. Он взглянул на беспечно храпящего на другой кровати Дубова и понял, что его опередили.

"Вот сволочь!" - с тихой ненавистью подумал Иван, - "Хоть бы сто грамм оставил! Пристрелю гада!". Тут он вспомнил, что пистолета с глушителем у него уже нет и одновременно увидел на тумбочке возле телевизора бутылку с какой-то темной жидкостью.