Объект Х
Шрифт:
"Солнцедар. Портвейн", - прочитал Деревянко. Название "Солнцедар" ему ничего не говорило, но название "портвейн" напоминало об экзотических островах Антигуа и Ямайки, при этом в обязательном сочетании с полуобнаженными красотками с шоколадной кожей.
Странная пластмассовая пробка его не остановила - он с рычанием сорвал её зубами и, звеня об стакан, налил себе грамм 120. В воздухе запахло ароматом плодоовощной базы.
Сделав большой глоток, Иван застыл от ранее неизведанного ощущения гидравлического удара изнутри, сопровождающегося дрожью по всему телу, потом
"Таксисту, наверное, дал...", - подумал он и перевел дух. Иван медленно снял пиджак, затем брюки, рубашку и налил себе еще этой странной красной жидкости.
После повторного приема он несколько минут тупо смотрел на спящего Дубова, потом хитро улыбнулся и тихо сказал:
– Не фига! Врешь, не возьмешь!
После этого он тихо собрал с кровати подушку, одеяло и матрац, затащил все это в ванну и заперся изнутри.
– Я в весеннем лесу, пил из горла "Хирсу" - пробормотал Иван какие-то удивительно знакомые слова и тихо вырубился.
Он сам не замечал, как могучий русский язык постепенно полностью овладевал его умом.
ГЛАВА 26. Контора по озеленению.
Кошмар, который преследовал Деревянко всю ночь, постепенно оформился в большую бочку пива, по которой кто-то бил деревянной колотушкой, чтобы выбить пробку.
Иван застонал и открыл глаза. С потолка светила лампа. Он лежал в ванне, подложив под голову, помимо подушки, еще половой коврик. Голову он зачем-то обмотал туалетной бумагой.
– Эй, Иван! Ангидрид твою по голове! Ты что, утонул что ли!? Открывай, ё. ...ю ..ть!
– услышал Деревянко голос из-за двери, сопровождаемый интенсивным стуком.
Постанывая, Иван выбрался из ванны и открыл защелку.
Дверь открылась и в проеме возник Саша с сигаретой в зубах. Осмотрев творение Деревянко, он ухмыльнулся:
– Ну и нажрался же ты вчера! Хорошо воду не включил. Славно бы поплавал... Ты чего сюда забрался то? Боялся, что я тебя трахну, что ли? Так я не голубой, честное офицерское.
– Ладно, хватит издеваться, - буркнул Иван и выполз в спальную комнату. Свет, проникающий сквозь окно почему-то сильно раздражал, и он задернул шторы.
– Головка бо-бо?
– участливо спросил Саша, - Это знакомо. Птичья болезнь.
– Почему птичья?
– туповато переспросил Иван. В его голове раздавались шумы, похожие на эфирные помехи при настройке радиоприемника.
– Потому что перепел, - доходчиво пояснил Саша, - Похмеляться то будешь? Только осторожненько, а то опять заторчишь. Тебе чего, "Солнцедара" или водки?
– Какой водки, откуда?
– через силу спросил Иван.
– Ну, у нас пять литров её, вон в бутылке!
– Это для экспериментов, трогать нельзя! А то реакция не пойдет! Ладно, давай этого, "Солнцеудара".
– Ты что!
– засмеялся Дубов, - Это не удар, это же напиток богов! А реакция у нас всегда идет..., нейтрализации.
– Ага, до сих пор звон в ушах и
облака в башке бегают..., божий дар..., - пробурчал Иван, но поднесенный Сашей стакан, заполненный наполовину, все же выпил. Через пять минут его физиономия расплылась в блаженной улыбке идиота и Дубов понял, что можно действовать.– Вань, надо приступать к операции "лекарства". Время идет. Я вчера уже один институт обнюхал, но он мне не понравился: там рядом нет ни одной пивнухи. Сегодня, думаю, приступить ко второму институту - НИИГЛАВХИММОР. Давай, выделяй средства для оперативной работы!
Деревянко поморщился: любое упоминание об его прямых обязанностях сейчас внушало ему острейшую неприязнь, разбавленную крайней разбитостью всего тела.
– Бери деньги, там, в костюме и давай, - расслабленно проговорил он, - Я сегодня никуда не выхожу, если только за пивом.
– Это..., а куда потом все барахло-то повезем, если все получится? Надо сразу с машиной договариваться. На себе не потащишь!
– Порядка ста километров. Строго на запад. Деревня Верхние Бугры. Домик у меня там. Родовое гнездо. Цыплята, куры..., овцы..., - с этими словами Деревянко тихо засопел.
"Готов", - с гордостью за Родину подумал Дубов. Действительно, никто еще, кроме доморощенных алкашей и приравненных к ним, не мог одолеть напитка под названием "Солнцедар" без видимых психических отклонений. Теперь, при помощи одного стакана этого чудодейственного напитка, Саша узнал, что конечный пункт назначения - деревня Верхние Бугры.
Дубов вытащил из пиджака Деревянко относительно небольшую сумму в долларах и рублях и спустился в фойе, откуда позвонил в номер 404. Телефон снял Тараскин.
– Люля-кебаб не заказывали?
– тихо спросил Саша
– А-а-а..., люля не заказывали, а баб можно, - еще тише ответил Тараскин.
– Где Шарапов?
– Спит, товарищ капитан.
– Тараскин! Никаких званий! Просто Саша, просто Вася...
– Просто Мария..., - подсказал Тараскин
– Да, кстати. Мне нужно связаться с Машей. Как у вас со связью?
– Связь постоянная, - в словах Тараскина Дубову послышался скрытый смысл и он почему-то представил себе, как Маша обнимает Тараскина, или Тараскин обнимает Машу.
– Сейчас проверю, какая у вас связь, - буркнул Саша и быстрой походкой пошел к лифту.
На условный стук дверь номера 404 открылась практически мгновенно и Тараскин с улыбкой козырнул Дубову:
– Все в порядке, товарищ капитан. Личный состав отдыхает, дежурный - лейтенант Тараскин!
Дубов прошел вовнутрь и по-хозяйски осмотрел номер: следов неуставной деятельности видно не было, если не считать спящего Шарапова.
– А чего Шарапов спит?
– поинтересовался Дубов.
– А он это..., оперативную связь ночью осуществлял...
– Это с кем это?
– недобро ухмыльнулся Саша.
– С одной оперативницей..., - крякнул Тараскин, - Работает очень оперативно...
Дубов увидел на журнальном столике тюбик с губной помадой и понимающе кивнул:
– Понятно, коллекция от "Макс-фактор". Ладно, давай связь с Машей.
Тараскин вынул из внутреннего кармана пиджака портативный телефон и нажал на кнопку. Раздался писк, затем женский голос произнес: