Объект Х

Неожиданно для себя Иван стал напевать про себя битловскую песню "Girl" в североосетинском переложении. Это его слегка успокоило.

Машина натужно урча преодолевала очередную лужу размером с небольшой пруд. Водитель очень доходчиво объяснял, насколько глубоко он любит такую дорогу, что даже готов вступить с ней в интимные отношения и со всей окружающей природой.

– Ну где ваша деревня, ё... ... ...ь!
– рявкнул он, - Какого х... вам в деревне нужны химикаты? Совсем о...?

– Фу-у, как вы скверно выражаетесь, - поморщился Саша, - Любите природу, мать вашу! Потом в деревне всегда нужны химикаты: или поля удобрять, или рыбу травить. А вообще с вас должны были взять подписку о неразглашении, поскольку это засекреченный объект. У вас еще не брали?

Водитель отрицательно помотал головой и испуганно проговорил:

– Может не надо о разглашении, а? Потом ведь всю жизнь будешь невыездным!

– Нет, в ближнее зарубежье вас отпустят, а уж в дальнее..., - Саша задумчиво покачал головой.

– Мы за вас похлопочем, - неожиданно вставил Деревянко, - постараемся обойтись без подписки, только сам не трепи, что вёз, понял?

Водитель радостно закивал и в это время перед машиной открылся небольшой взгорочек, на вершине которого было видно несколько покосившихся изб.

– Вот она, родная деревня!
– выражая неподдельное волнение воскликнул Деревянко, - Родина!

Саша с внутренней усмешкой посмотрел на него. Как раз в это время справа у дороги показалась облупленная табличка "Верхние Бугры", над которой стоял еще более облупившийся щит "Колхоз "Путь Ленина"". Саша еще раз усмехнулся про себя.

Слегка почерневший дом с забитыми окнами стоял третьим у дороги и Деревянко скомандовал остановиться. Он вышел из машины и обошел вокруг. Замок висел всё там же и Иван, вытащив из кармана ключ, попытался открыть его. Тот не поддавался.

– Эй, маслица нет?
– крикнул он водителю и тут увидел, что на противоположной стороне дороги на лавочке сидит какой-то дед и внимательно за ними наблюдает.

"Кто-то еще живет.... Ну ни fuck you!*" - подумал про себя Деревянко. В это время водитель принес масла и с его помощью, а также с помощью двух часто вспоминаемых особ женского пола замок открылся.

Дверь со скрипом открылась. Пахнуло нежилым помещением и сыростью. Иван шагнул вовнутрь и осмотрелся: обстановка в избе полностью соответствовала его представлениям о деревенских избах, а также учебным пособиям на видео, которые они просматривали на шпионских курсах.

* Ну ни fuck you (ирл.диалект) - се ля ви! (русск)

– Эй, хозяин! Куда грузить будем?
– услышал Деревянко голос водителя. Иван поспешил назад по пути убрав со стены фотокарточку какого-то молодого человека, подозревая что это он сам в оригинале.

– Давай, сюда заноси, в сени, - показал Деревянко и они начали перетаскивать груз.

– Ну что, Саша. Как тебе нравится моя хата?

Они сидели за скромно накрытым столом у окошка. Пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось оторвать ставни, подмести и вымыть пол и проветрить избу от многолетней сырости. Теперь она имела вполне жилой вид и даже печка работала.

– Ничего так, - ответил Саша, - Говоришь, восемнадцать лет здесь прожил?

– Да..., - с грустью кивнул Иван, - Восемнадцать лет, пока в армию не призвали.

– А потом...?

– А потом армия, дембель, работа в Горьком на автозаводе, потом умерли родители и я уехал вообще в Сибирь - побольше заработать...

– А сестры, братья?
– проникновенно спросил Саша.

– Нет у меня никого, - всхлипнул Деревянко, - Один я сирота остался.... Оттого и в криминал потянуло...

– Я тебя так понимаю, - похлопал Саша Ивана по плечу, - У меня у самого только мать осталась. Отец рано помер - инфаркт. Братан старший в Афгане погиб. Теперь вот я один у мамани остался.

Деревянко понимающе кивнул и налил стаканы. В это время в дверь постучали. Иван инстинктивно потянулся к плечевой кобуре, но вовремя вспомнил, что её нет и сделал вид, что у него зачесалось подмышкой.

– Кто там?
– спросил он.

В дверь вошел дедок в куртке неопределенной расцветки и штанах серо-чугунного оттенка. На ногах у него были сапоги разной высоты.

– Здравия желаю..., - промолвил дедок, - Я тута живу..., напротив. Вижу - к избе Деревянок кто-то подъехал, дверь открыли, ну и решил посмотреть: кто, зачем...

– Я Иван, сын Петра Сергеевича. А вы кто будете? Да вы садитесь..., - Деревянко показал на стул.

– Ива-ан?
– дед расплылся в задумчивой улыбке, - Вернулся, значит... Я тебя с малолетства знаю, когда ты еще вот таким был, - дедок отмерил от пола ладонью полметра, - А я Михал Терентьевич, деда Миша, как ты меня звал. Вспоминаешь?

– Я..., я, конечно, вспоминаю!
– воскликнул Иван, - Мы еще у вас яблоки воровали! ("Не сдох, зараза!" - подумал про себя).

– Да, да, воровали, едрить тебя..., - рассмеялся дедок, - А я вас крапивой...!

– Водочки не желаете?
– спросил Саша.

– Водочки...?
– протянул деда Миша, - Отчего же, можно. За хороших людей не грех!

После выпитой рюмки дед захрумкал огурцом, потом хмыкнул:

– Тута, намедни, лет пяток назад, иду я с поля, вижу - бутылка водки у крыльца лежит. Запечатанная, а вокруг никого. Ну, думаю, знамение свыше! Позвал своих соседей - Васильича и Кирилыча, ну и выпили на троих. Аккурат на пасху. Так ты не поверишь: у меня радикулит пропал, у Васильича язва зарубцевалась, а Кирилыч женился через год. Вот уж, благословение божье!

Иван поперхнулся закуской и ошарашено вспоминал, как ему при экипировке рассказывали про действие этой самой водки с отравой: "Сначала общая слабость, затем онемение конечностей, через пять-шесть часов - спазм и остановка сердца." Иван посмотрел на деда Мишу и понял, что для жителей России надо что-то значительно токсичнее.

– Ну, ладноть, - поднялся дед Миша, - Пойду я. Надо коровку подоить. Ко мне тут постояльцы определились - приехали грибы собирать. Грибов нынче полно. Сушить не успеваю. Давай, Ваня я в субботу баньку истоплю, попаримся. Ты надолго сюда?