Офицеры

Зенитные пулеметы, прикрывающие резиден­цию, забили свинцом все воздушное пространство над ней. Снаряд влетел в кабину пилотов и угодил в огнетушитель, который взорвался. Густой и вонючий дым клубами повалил в салон.

Решив, что самолет горит, один из телохраните­лей Мабуто потерял сознание. Второй обезумел и ки­нулся на Кейси. Тот нокаутировал его ударом в че­люсть.

Второй пилот выскочил из кабины и отчаянно замахал руками.

— Нет! Нет! — закричал он. — Все в порядке! Мы не горим!

С рваными дырами в крыльях и фюзеляже, со снарядом, разорвавшимся в отсеке аккумуляторов левого двигателя, самолет взял курс на запад, стре­мясь поскорей пересечь границу Сантильяны и найти аэродром, подходящий для аварийной по­садки.

Мабуто пришел в себя и сообразил, что бомбар­дировка дворца все же оказалась весьма впечатляю­щей, и теперь осталось только возглавить растерза­ние раненого, точнее, подпаленного льва. Но само­лет летел черт знает куда, унося его от армии, славы и власти. Мабуто начал бушевать и требовать, чтобы экипаж вернулся в лагерь.

— Вот тебе лагерь, — весело оскалился Кейси, предъявив ему неоспоримый аргумент в виде здоро­вого, отбитого в бесчисленных потасовках кулака. — Все, генерал, мы свой контракт отработали, осталь­ное нас не касается.

Беспорядочный зенитный огонь продолжался еще около часа после того, как самолет улетел. Южное крыло дворца и галерея перед парадным входом горели. Вилла, в которой размещалась рос­сийская военная миссия, была целиком охвачена пламенем. Крыша и перекрытия второго этажа об­рушились, превратив это прекрасное сооружение в груду обломков. Санчасть русской колонии ос­талась невредимой, и док Улдис немедленно при­ступил к исполнению своих профессиональных обязанностей. В результате налета погибли двад­цать четыре человека. Президент Агильера не по­страдал.

21

Вертолет приземлился за несколько минут до на­лета вождя Мабуто. Аспиды дотянули до аэродрома только на инстинкте выживания и мастерстве, ко­торое, как известно, не пропьешь. Они сели на бе­зопасном от ангаров и других вертолетов расстоянии. Из двигателя по-прежнему тянулся хвост белого дыма, и пилоты не были уверены, что вертолет на­последок не рванет. Они сразу выволокли наружу Шуракена и повыкидывали все снаряжение. От ан­гаров к вертолету мчались механики.

— Похоже, ты здорово перестарался, — сказал Аспид-1, осматривая рассеченную рукояткой писто­лета кожу на голове Шуракена. — На хера ты его так приложил?

— Теперь уж не на хера, а как есть, — огрызнулся Аспид-2. — Ты же видел, какой он был? Еще секун­да—и сиганул бы за борт. Хватит того, что мы Егора потеряли.

Добежавшие до вертолета механики с интере­сом осмотрели боевые пробоины в его бортах и лопастях винта. Они с энтузиазмом принялись за­ливать двигатель и топливные баки пеной из огнетушителей. Но их энтузиазм и приподнятое настроение улетучились, когда пилоты сказали о гибели Ставра.

Шуракена положили на кусок брезента. Трое ме­хаников и Аспид-1 понесли его к ангарам. Аспид-2, хромая, пошел следом. И тут над их головами на пре­дельно низкой высоте с ревом пронесся самолет. Все переглянулись: появление чужого самолета не пред­вещало ничего хорошего.

—Вот дьявол, кажется, это его мы видели в оси­ном гнезде в джунглях? — сказал Аспид-2.

Через несколько минут со стороны города послы­шались приглушенные расстоянием тупые очереди зенитных пулеметов.

Шуракен пришел в себя в санчасти русской ко­лонии. Вертолетчики привезли его, когда туда уже притащили жертв налета вождя Мабуто. Док Улдис занялся ожогами различной степени, переломами, пробитыми головами и огнестрельными ранениями, полуденными в результате панической стрельбы куда придется. Когда ему сообщили про Шуракена, он вы­шел из операционной и быстро осмотрел его. Состо­яние Шуракена не требовало немедленных действий, поэтому его, не раздевая, положили на диван в ор­динаторской.

Придя в сознание, Шуракен не понял, где нахо­дится, но это не имело для него никакого значения. Из любого места, где бы он ни находился, Шуракен должен был возвращаться в джунгли и искать Став-ра. Нерушимый закон бригад специального назна­чения — не бросать погибших друзей. Нарушение принципов чести и верности мужчина может не пе­режить: он может запить, свихнуться, даже застре­литься. И это справедливо. Но есть еще казенные, чисто юридические проблемы, хотя в первый момент о них думают меньше всего. Шуракен должен был

выполнить свой последний долг — отвезти Ставра домой и похоронить рядом с родными. Никакие до­воды рассудка не смогли бы остановить Шуракена в его горестном поиске.

Мускулы снова налились свинцовой тяжестью. Голова разламывалась от невыносимой боли, от ка­ких-то воющих звуков и пронзительных криков. Шуракен осторожно опустил ноги на пол и сел. Он инстинктивно поднял руку и потрогал затылок. Во­лосы были мокрыми, рука, когда он на нее посмот­рел, — в крови. Шуракен поднялся и пошел к две­ри. Обнаружилось, что координация движений у него, как у хронического алкоголика.

Шуракен открыл дверь и застыл на пороге, оше­ломленный тем, что увидел. Небольшой холл и ко­ридор санчасти были заполнены ранеными и обо­жженными людьми, которые сидели и лежали вез­де, так что ступить между ними было некуда. Шуракен понял, что стоны и пронзительные крики ему не мерещились, они доносились отсюда. В ноз­дри ему ударила тошнотворная едкая вонь паленого тряпья и, что еще хуже, горелого мяса.

Шуракен не знал о налете Мабуто, о пожаре в ре­зиденции и плохо представлял, где находится, поэто­му все, что он увидел, связалось в его сознании со взрывом базы «Стюарт». Шуракен ужаснулся. В бою он убивал хладнокровно и профессионально. Это была часть его специальности. Так же как и Ставр, он не стал бы унижать себя оправданиями просто пото­му, что невозможно объяснить естественную справед­ливость борьбы и коренное право мужчины брать в руки оружие и подвергать себя испытаниям, бросая вызов другим мужчинам, опасности и смерти. Это надо принимать или не принимать таким, как есть. Но получилось, что Шуракен взял на себя ответствен­ность за очередной бессмысленный Апокалипсис, обрушил огненный ураган на людей, которые ничем ему не угрожали и не ждали от него плохого. И теперь он увидел последствия своих деяний.

«Будь все проклято!» — подумал Шуракен.

Но он не мог помочь этим людям, а раскаяние его было им ни к чему. Шуракен готов был принять смерть или любое другое наказание, которое назна­чат ему за эту кровь. Но прежде чем предстать перед судом и умереть, он должен был завершить свое дело. Пока еще у него есть друг. Его надо найти, вытащить из проклятых джунглей и отправить домой под трех­цветным российским флагом, чтобы ни одна сволочь не могла упрекнуть их, что как мужчины и профес­сионалы они запятнали свою честь.

Шуракен двинулся к выходу, с трудом пробира­ясь среди раненых. Он выглядел не лучше многих из них. Его шатало, как пьяного, и тошнило, как каза­лось Шуракену, от запаха обожженной и корчащей­ся в муках плоти. Почти не соображая, куда идет, он выбрался в коридор. Все плыло перед глазами, сте­ны качались. Навстречу, занимая почти всю шири­ну коридора, шли люди с носилками. Шуракен по­сторонился, пропуская их, и привалился к стене.

«Спокойно. Надо отдохнуть. Подожди, я сей­час... — мысленно попросил он Ставра, — сейчас я немного передохну и пойду к тебе».