Офицеры

— Такого ломового кайфа я не испытывал даже от оргазма, — сообщил Егор.

Так что полет без парашюта случился со Став-ром не впервые. В тот раз ему повезло: он был слиш­ком пьян и счастлив, чтобы испугаться, поэтому не разбился. Теперь он падал с несоизмеримо большей высоты, но Ставр уже умел безошибочно управлять собой и до конца бороться за жизнь. Он знал, что сейчас главное — не прогибаться в спине, иначе мо­жет так загнуть, что не выдержит позвоночник. Ставр сделал полуоборот через правое плечо, перевернул­ся спиной вниз. Позвоночник свободно прогнулся, так что Ставр провис, как в гамаке, раскинув руки и ноги, чтобы максимально увеличить площадь опо­ры на поток воздуха. Он дал волю рвущемуся из глот­ки крику, ведь крик — это природная психологичес­кая защита. Пока Ставр орал, он просто не мог ду­мать о том страшном ударе, который ему суждено испытать в последний миг, или об острых обломках стволов деревьев и сучьев, которые пронзят и разор­вут на куски тело. Ужас заставил бы сжаться, свел судорогой мускулы, и Ставр влетел бы в джунгли, как снаряд, пробивая и ломая все на пути и ломаясь сам.

Этого не случилось. Ставр буквально лег в гус­тую упругую сеть ветвей и лиан. Он хватался за них,

пытаясь затормозить падение, лианы рвались, как гнилые веревки, но все-таки тормозили его. Ставр повис в двух метрах над землей, хохоча, как Тарзан. В мозгу у него взрывались шаровые молнии. В та­кую дикую эйфорию его не вогнал бы ни один нар­котик.

Ставр освободился от лиан и свалился на землю. Его еще разбирал смех, но он уже обрел способность логически действовать. Прежде всего следовало не­медленно сообщить о себе. Рация...

Ставр обнаружил, что жилета с рацией на нем нет. Он не помнил, где потерял жилет, но искать его в джунглях явно не имело смысла, потому что в вер­толете... да в вертолете он уже был без жилета. Поте­ря жилета очень осложнила положение. По его объемным карманам было рассовано множество не­обходимых для выживания вещей. Например, набор антибиотиков и тюбик с бактерицидной мазью. Ставр изрядно ободрался. Самая скверная рана была на спине. Острый сук распорол кожу и неглубоко рассек мышцу на правой лопатке. Боль от этой раны особенно раздражала Ставра именно потому, что он не мог посмотреть на нее. Но те, которые он видел, надо было немедленно обработать пенициллиновой мазью, иначе через несколько часов в этом гнилом климате они обязательно воспалятся.

Теперь следовало быстро убираться отсюда, по­тому что, если повстанцы видели, как что-то падало с неба, они постараются его найти, надеясь заполу­чить какое-нибудь ценное снаряжение. Самое цен­ное Ставр уже потерял, но их устроит и то, что осталось: пояс из парашютной стропы, американская кобура из конской кожи, пистолет с двумя запасны­ми обоймами в подсумке, штурмовой нож, часы с компасом, а главное — отличные легкие ботинки на толстой рифленой подошве.

По компасу Ставр определил направление на го­род и двинулся вперед, рассчитывая выйти на ту до­рогу, по которой они с Шуракеном ехали на базу «Стюарт» и на которой оставили «судзуки». Он вы­тащил нож и, еще в эйфории адреналинового шока, полез в джунгли с бешеной энергией. Джунгли все­гда были для Ставра всего лишь враждебной зеле­ной стеной по краям дороги. Теперь он оказался в плену этого мира и понял, что не имел о нем ни ма­лейшего представления.

Его окружили фантастические, остервенелые в борьбе за жизнь растения. Сплетясь в сплошной хаос, они прижимались вплотную, обвивали друг друга, душили и запускали в стволы и стебли сосе­дей воздушные корни, высасывая соки. Ставр пред­ставил себе, что, если бы он тут лег, переломанный, без движения, они и в него запустили бы свои хобо­ты и принялись высасывать его кровь. Пробиться че­рез зеленый хаос можно было только с мачете. В ру­ках у Ставра был отличный штурмовой нож, но здесь он был ни на что не годен. Ставр привык побеждать, он рубился сквозь джунгли, задыхаясь в тяжелом влажном воздухе, насыщенном одуряющими слад­кими запахами цветения и разложения. Майка по­чернела и прилипла к телу. Из-под банданы текли ручейки пота, проедая светлые борозды на его чер-

ном от грима и мазута лице. Остановившись пере­дохнуть, Ставр понял, что, несмотря на бешеные уси­лия, он почти никуда не продвинулся. Нет, ему не пройти через джунгли десятки километров, которые отделяют его от города, и даже значительно мень­шее расстояние до дороги. Ставр решил повернуть назад, идти в том направлении, откуда летел верто­лет. В этом случае был шанс выбраться из джунглей в саванну. Там сухой и легкий воздух, пальмы, кус­тарники, заросли слоновьей травы. Там опасно, но там можно идти, а значит, можно в конце концов дойти.

Ставр повернул назад. Его окружали гнетущая мягкая тишина и густые зеленые сумерки. В глубине джунглей не водились ни птицы, ни животные, и солнце сюда никогда не проникало. Здесь цвели по­рочно благоухающие плотоядные цветы, откровен­но напоминающие женское лоно, и ползали, пожи­рая друг друга, омерзительные насекомые.

К концу дня Ставр понял еще одну тайну джун­глей. Все здесь сочилось влагой, но не было воды. Несколько раз Ставр натыкался на странные ямы, заполненные густой черной жидкостью. Больше всего эта жидкость напоминала нефть, но может быть, это была некая квинтэссенция, отфильтро­ванная землей из разлагающихся стволов и листь­ев. Что бы это ни было, напившись ее, Ставр мог бы уже никуда не идти, не мучить себя напрасно. Лечь и ждать смерти, а лучше сразу застрелиться. Ставр был подготовлен к таким ситуациям. У него было выработано умение стойко переносить лишения, а главное — умение управлять собой и при не­обходимости отказываться от самых жизненно не­обходимых желаний.

Весь остаток дня Ставр ломился сквозь джунг­ли. С приближением темноты он выбрал место для ночлега и повалился на мягкую, остро пахнущую землю. На него навалился больной изматывающий сон, наполненный кошмарными видениями огня, черного неба, отчаяния и тоски. Все то, чего он чу­дом избежал наяву, начало происходить с ним в во­ображении. Он перегрыз нерв сна, как зверь пере­грызает зажатую в капкане лапу, и очнулся.

Джунгли смотрели на него тысячей невидимых злобных глаз. Ставру казалось, что смерть крадется к нему со всех сторон. Темные суеверия повылезали из запретных углов, чердаков, чуланов подсознания, и, несмотря на попытки думать о практических, ре­альных вещах, разум не мог освободиться от власти неведомого, тайного ужаса.

Наступил рассвет. Ставр поднялся с земли, раз­битый и отупевший до полного безразличия. Ему хо­телось снова лечь и заснуть, но нельзя было терять время, он мог не успеть до заката выбраться из джун­глей и провел бы еще одну кошмарную ночь.

«Ты должен выбраться отсюда, должен, черт бы тебя побрал, — подумал Ставр. — Давай двигайся. Если ты подохнешь, Шуру придется одному отду­ваться за базу "Стюарт"».

У Ставра был опыт преодолений. С ножом в ру­ках он двинулся вперед. К концу дня он пробился через зеленый хаос в сухую жаркую саванну. Здесь у

поверхности земли было мало воды, и каждое расте­ние, будь это многометровая пальма или крошечная травинка, росло обособленно. Оберегая свою скуд­ную долю влаги, они выживали сурово, в одиночку.

Он отдохнул, глядя на закат. Небо пламенело все­ми оттенками алого, стройные силуэты пальм каза­лись черными на его фоне. Над саванной медленно опускался синий полог ночи. Ставр размотал пла­ток с головы и уложил его у корня растения с тол­стым, гладким стеблем. За ночь платок впитает росу, каплями стекающую по стволу к корням.

Если устал и ресурс психики на пределе — раз­веди огонь. Собрав сухие сучья, Ставр разжег кос­тер. Сидя возле него, он остро ощущал, как его лицо буквально впитывает энергию пламени. Потом он лег и заснул.

Ему приснилась Джилл. Это был восхититель­ный сон. Джилл прижалась к нему спиной, и Ставр чувствовал изгибы и выпуклости ее тела. Она вол­нообразно покачивалась, прохладная гладкая кожа скользила по горячей коже Ставра. Ему было прият­но думать, что она сейчас чувствует тугие узлы и уп­ругие выпуклости мускулатуры его груди и живота, напряженный ствол члена, настойчивыми толчками упирающийся в раздвоенность ягодиц. Джилл вски­нула вверх длинные гибкие руки и стала ласкать за­тылок и шею Ставра. Тела их медленно изгибались. Ставр взял в ладони ее грудь с твердыми крупными сосками. Потом правая рука медленно опустилась вниз по животу. Нежные густые завитки покрывали весь мягкий холмик. Пальцы целиком погрузились