Осколки прошлого

Не говоря уж о том, что мочевой пузырь был словно резервуар с кипятком, помещенный в ее тело. Она остановилась только один раз после склада: свернула с шоссе, спряталась между открытыми задней и передней дверьми, подождала, пока трафик рассосется, а потом присела на корточки и облегчилась прямо на траву, потому что боялась оставлять свой «Релайант» без присмотра.

240 000 долларов.

Энди не могла оставить такую сумму наличных, чтобы сбегать в «Бургер Кинг», а взять их с собой было как нести в руках неоновую вывеску с призывом к ограблению. Что Лора вообще делала с таким количеством наличных? Сколько времени она их копила?

Она грабила банки?

Идея не была такой уж безумной. Ограбления объяснили бы деньги, а еще это рифмовалось с шуткой про Д. Б. Купера на канадских фальшивых документах и, может, даже сочеталось с оружием в бардачке.

Сердце Энди ушло в пятки при мысли о пистолете.

Проблема в том, что грабители банков редко выходят сухими из воды после своих преступлений. Риск при таком маленьком выигрыше был слишком велик, ведь за все преступления, связанные с вкладами, застрахованными на федеральном уровне, отвечало ФБР. Энди думала, что появление этого закона как-то связано с Бонни и Клайдом или Джоном Диллинджером [33] , ну или просто государство хотело, чтобы люди не сомневались в безопасности своих сбережений.

33

Джон Герберт Диллинджер — американский преступник первой половины 1930-х годов, грабитель банков, враг общества номер 1 по классификации ФБР. За все время своей преступной деятельности ограбил около двух десятков банков и 4 полицейских отделения, дважды бежал из тюрьмы. (Прим. ред.)

В любом случае она не могла представить, как ее мать натягивает хоккейную маску и идет грабить банк.

С другой стороны, до стрельбы в дайнере она не могла представить и то, что ее мать может всадить парню нож в горло.

И снова, снова, снова Энди не могла представить, как ее надежная и рациональная мать творит все то безумие, которое она учинила за последние тридцать шесть часов. Спрятанная косметичка, ключ за фотографией, склад, обувная коробка.

Мысли Энди вернулись к фотографиям маленькой Энди в снегу.

Вопрос, не похитили ли Энди в детстве, был достоин плохой мелодрамы. Может, Лора увидела оставленного без присмотра ребенка в тележке в супермаркете или на детской площадке и решила забрать его домой?

Энди посмотрела в зеркало заднего вида. Форма ее глаз — такая же, как у Лоры, — доказывала, что Лора ее мать.

На поляроидах она была избита так сильно, что у нее треснула нижняя губа. Может, Джерри Рэндалл — ужасный человек. Может, тогда, в 1989-м, он бил Лору, и она улизнула, пустившись в бега вместе с Энди, а Джерри ищет их с тех самых пор.

Получался уже фильм с Джулией Робертс. Или фильм с Дженнифер Лопез. Или Кэти Бейтс. Или Эшли Джадд, Кери Расселл, Эллен Пейдж…

Энди фыркнула.

Как же много фильмов про то, как женщины психуют и перестают терпеть мужчин, выбивающих из них весь дух!

Правда, судя по поляроидам, из ее матери действительно выбили весь дух, так что, может быть, это не было так уж далеко от правды.

Она поймала себя на том, что качает головой.

Лора не сказала «он может выследить тебя». Она сказала «они могут выследить тебя».

По законам кино, они — это злые корпорации, коррумпированные президенты или властолюбивые миллиардеры с техническими возможностями и необъятными трастами. Энди пыталась разыграть в голове каждый из этих сценариев, где ее мать оказывалась в центре какого-то огромного заговора. А потом решила, что, наверное, не стоит использовать «Нетфликс» как источник знаний о криминальном мире.

Впереди был съезд на Флоренс. Энди не собиралась больше сидеть на корточках посреди шоссе. Она не обедала, потому что от одной мысли об очередном гамбургере в очередной машине становилось тошно. Часть ее мозга, которая еще была способна думать, подсказывала, что Энди не сможет проехать весь тридцатичасовой путь до Айдахо без сна. Рано или поздно ей придется остановиться в отеле.

А это значило, что рано или поздно ей придется решать, что делать с деньгами.

Ее рука нажала на поворотник, прежде чем она успела себя остановить. Машина медленно въехала во Флоренс. Энди держалась на одном адреналине так долго, что для движения вперед его почти не осталось. На съезде было шесть указателей на разные отели. Она повернула направо после светофора, потому что это было проще всего. Поехала к первому мотелю, потому что это был первый мотель. Беспокойство по поводу безопасности и чистоты казалось роскошью из прошлой жизни.

И все-таки ее сердце стало биться быстрее, когда она вышла из «Релайанта». Мотель оказался двухэтажным; угловатое здание из бетона — прямиком из семидесятых; вдоль верхнего этажа — кованый балкончик. Энди специально криво припарковалась на стоянке, чтобы зад ее универсала всегда оставался на виду. Она крепко держала косметичку в руках, заходя в лобби. Проверила телефон. Лора не звонила. Она уже наполовину его разрядила, постоянно включая экран.

На ресепшене стояла пожилая женщина. Высокая прическа. Залакированные волосы. Она улыбнулась Энди. Энди оглянулась на машину. Со всех четырех сторон лобби были огромные окна. «Релайант» стоял там, где она его оставила, нетронутый. Она не знала, нормально она выглядит или нет, постоянно мотая головой туда и обратно, но в этот момент ее интересовала только возможность скорее завалиться в постель.

— О, здравствуйте, — сказала женщина. — У нас есть несколько комнат на верхнем этаже, если хотите.

Энди чувствовала, как последние активные клетки ее мозга засыпают. Она слышала слова женщины, но не улавливала смысл.

— Или вы хотите что-то на первом? — неуверенно спросила женщина.

Энди была не в силах принять какое-либо решение.

— А… — У нее в горле так пересохло, что она с трудом могла говорить. — Ладно.

Женщина сняла ключ с крючка на стене. Она сказала:

— Сорок долларов за два часа. Шестьдесят за ночь.

Энди полезла в косметичку. Достала несколько двадцаток.

— Значит, на ночь. — Женщина отдала одну из купюр обратно. Пододвинула к ней гостевую книгу. — Имя, номер машины, марка и модель. — Она посмотрела на машину Энди через плечо. — Ничего себе, не видела таких уже очень, очень давно. Они там в Канаде делают новые? Выглядит так, как будто вы только из автосалона.

Энди вписала данные машины. Ей пришлось оглянуться три раза, чтобы не ошибиться в комбинации букв и цифр на номерном знаке.

— Ты в порядке, милая?

Энди почувствовала запах жареной картошки. У нее заурчало в животе. Рядом с мотелем была закусочная: красные виниловые диваны, много хрома. В животе снова заурчало.

Что важнее — поспать или поесть?

— Детка?

Энди обернулась. Очевидно, от нее ожидали ответа.

Женщина оперлась на стойку.

— Все в порядке, сладкая?

Энди с трудом сглотнула. Сейчас ей никак нельзя было вести себя странно. Не нужно было, чтобы ее запомнили.

— Спасибо, — было первое, что она смогла выговорить. — Просто устала. Я приехала из… — Она попыталась вспомнить какое-либо место, далекое от Белль-Айл, и выбрала наобум: — Я ехала весь день. Чтобы навестить своих родителей. В Ай… Айове.