Осколки прошлого
Шрифт:
— Да, это было весьма паршиво. В смысле — господи, я тогда был ребенком, поэтому не понимал, насколько все плохо. Как выяснилось позже, парень, которого он пристрелил, раньше встречался с одной из моих сестер, но она с ним порвала, и он навесил на себя все эти штуки — наручники, кляп, нож и вообще… — Он замахал руками, будто отгоняя все это от себя. — После того как это случилось, меня не покидало мерзкое чувство. Знаешь, с одной стороны, я понимал, что этот парень собирался похитить мою сестру и, наверное, очень, очень серьезно ей навредить. С другой стороны, мой отец кого-то убил, — он пожал
Энди наклонила свой стакан, и водка коснулась ее губ, но глоток она не сделала. История была слишком складная. Где-то на задворках сознания появилась тревога. Многовато совпадений. Он был в больнице. Потом он оказался здесь. У него была история точь-в-точь как у нее.
Но у него были водительские права. А снаружи стоял пикап. И он, очевидно, был завсегдатаем этого бара, а совпадения случаются, в противном случае не было бы такого слова — «совпадение».
Энди посмотрела на прозрачную жидкость в своем стакане. Ей нужно было уходить отсюда. Слишком много рисков.
— …не имеет никакого смысла, — говорил Майк. — Если ты посмотришь ту часть, где…
— Что?
— Вот, дай я покажу тебе. — Он встал и развернул стул Энди так, что она смотрела прямо на него. — Значит, я плохой парень с ножом в горле, правильно?
Энди кивнула, и до нее только сейчас дошло, что он говорит о видео из «Райз-энд-Дайн».
— Прислони свою левую кисть к левой стороне моей шеи, как сделала твоя мама. — Он уже взял ее левую руку и расположил ее в нужной позиции. Его кожа была очень горячей. — Значит, ее рука зафиксирована у его шеи, и она продевает свою вторую руку под ней, чтобы схватиться правой рукой вот здесь. — Он поднял правую руку Энди и положил ее себе на правое плечо. — Разве в этом есть смысл — вот так перекручивать руки, чтобы упереть сюда кисть?
Энди посмотрела на положение своих рук. Это было странно. Одна рука пропущена под другую. Основание ее кисти едва касалось мясистой части его плеча.
Одна рука давит, другая рука тянет.
Спокойное выражение на лице Лоры.
— Хорошо, — сказал Майк. — Оставь свою левую руку на месте, у моей шеи. А теперь надави правой.
Она надавила, но не очень сильно, потому что ее правая рука и так была вытянута почти до предела. Его правое плечо едва сдвинулось назад. Остальное тело не пошевелилось. Ее левая рука у его шеи крепко держалась на своем месте.
— А теперь вот так, — он передвинул ее правую руку в центр своей груди. — Дави.
Так давить было легче. Майк сделал шаг назад. Если бы в ее левую руку был воткнут нож, он без проблем прошел бы через его шею.
Майк спросил:
— Все так?
Энди мысленно пересчитала движения, представила свою мать с ножом, как Лора давит и тянет — или нет…
Майк сказал:
— Без обид, но мы оба знаем: твоя мать понимала, что делает. Ты не останавливаешь так нож, а если вдруг это происходит, то ты следующим движением хватаешь противника за плечо. Если ты хочешь убить его, ты бьешь сильно, в самый центр.
Энди кивнула. Теперь она начала понимать. Лора не оттолкнула Джону. Ее правая рука тянулась к его плечу. Она хотела взяться
за него.Майк спросил:
— Ты смотрела на ее ноги на этом видео?
— На ноги?
— Ты же сделаешь шаг вперед, верно? Если ты планируешь всадить в человека нож, ты пытаешься балансировать, выставив одну ногу вперед, а другую оставив позади. Элементарная физика. Но она сделала не это.
— А что она сделала?
— Она шагнула в сторону, вот так. — Он отставил ногу на ширину плеч, как боксер или как человек, который пытается сохранить равновесие, при этом преграждая другому путь.
Майк продолжил:
— Назад отступать начал Хелсингер. Посмотри еще раз на видео. Он поднимает одну ногу, это отлично видно.
Энди ничего этого не заметила. Она предположила, что ее мать — хладнокровная машина для убийств, хотя на самом деле ее правая рука уперлась в плечо Джоне Хелсингеру, чтобы он не двигался, а не чтобы ей было проще его зарезать.
Она спросила:
— Ты уверен, что он шагнул назад сознательно? Не просто отступил, чтобы не упасть?
— Ну, мне кажется так.
Энди припомнила знакомую последовательность сцен. Джона на самом деле отступил? Он написал прощальную записку. Он явно искал смерти. Но действительно ли восемнадцатилетний мальчик мог отступить от ножа, зная, какая чудовищная смерть его ожидает?
Майк спросил:
— Она же что-то сказала, да?
Энди чуть не ответила.
Он пожал плечами:
— Компьютерщики все равно все выяснят. Я просто хочу сказать, что зря все вокруг смотрят на лица на видео, ведь надо смотреть на ноги.
У Энди голова шла кругом, пока она пыталась сложить полученную информацию в одну картинку. Неужели он прав? Или он очередной безумный искатель правды из Белль-Айл, который генерирует теории заговора, а Энди верит ему просто потому, что хочет найти хоть какое-то объяснение?
Майк сказал:
— Так, слушай, мне тут надо отойти по одному неотложному делу.
Энди кивнула. Ей нужно было время обо всем этом подумать. Ей нужно было еще раз посмотреть видео.
— На этот раз не надо меня преследовать, — пошутил Майк.
Энди не рассмеялась. Она проводила его взглядом, пока он шел вдоль стойки, а потом исчез за углом. Дверь мужского туалета со скрипом открылась и громко захлопнулась.
Энди потерла лицо ладонями. Она была уже совсем пьяна после этих глупых прикладываний к стакану. Ей хотелось подумать о том, что сказал Майк по поводу видео из дайнера. И осознать свою вину, ведь она готова была назвать свою мать убийцей. Никто — ни она, ни Гордон — даже не предположил, что Лора пыталась поступить правильно.
Но почему тогда она не сказала об этом полиции? Почему она вела себя так, будто была виновата? И откуда взялся Капюшон? И что с секретным складом?
Каждый раз, когда Энди приходила к чему-то осмысленному, мир вновь переворачивался с ног на голову.
Она потянулась за своим стаканом.
Майк оставил телефон на барной стойке.
Она запомнила код. Шесть троек.
Бармен смотрел телевизор. Игроки в пул спорили по поводу ставок. Длинный проход вдоль стойки пустовал. Она услышит, когда Майк выйдет из туалета. Она же слышала, когда он зашел.