Осколки прошлого

— За совпадения, — Майк поднял свое пиво.

Энди чокнулась своим стаканом о его бутылку. Она старалась не смотреть на его руки и выпила, забыв, что не собиралась этого делать.

— Неплохо выглядишь.

Энди покраснела.

— Но серьезно, — спросил Майк, — что ты делаешь в Масл-Шолс?

Энди отхлебнула еще водки, чтобы дать себе время подумать.

— Я думала, это Флоренс.

— Да без разницы. — Он криво улыбнулся. Его карие глаза слегка переливались. Он с ней флиртовал? Нет, не мог он с ней флиртовать, он был слишком красив, а Энди вечно выглядела, как чья-то младшая сестра.

Он настаивал:

— Ты скажешь мне, что ты здесь делаешь, или мне нужно угадать?

Энди чуть не расплакалась от облегчения.

— Угадай.

Он, прищурившись, вгляделся в нее, словно в кристальный шар.

— Люди приезжают сюда либо чтобы снять склад, либо ради музыки. Ну, прическа у тебя явно рок-н-ролльная, так что я за музыку.

Ей понравился комплимент насчет прически, хотя она понятия не имела, что значит его догадка.

— Музыка, верно.

— Тогда тебе нужно назначить прослушивания в студиях. — Он откровенно пялился на ее губы. Или, может, не так уж откровенно? Может, она только вообразила себе эту искорку в его прекрасных глазах, потому что за все то долгое время, что она была Энди, ни один мужчина настолько открыто с ней не флиртовал.

Майк продолжил:

— В будни никто особо не играет, но есть один бар около реки…

— «Тускумбия», — с готовностью вмешался бармен.

— Ну да. Там куча музыкантов, они выступают по разным клубам и работают над новым материалом. Ты можешь посмотреть в интернете, кто где будет. — Он достал телефон из заднего кармана. Она подсмотрела, как он набирал пароль, состоящий из одних троек. Он сказал: — Моя мама была фанатом всего этого. В детстве она видела, как Джордж Майкл пробует исполнять вживую ту песню, «Керлесс уиспер», знаешь ее?

Энди закивала головой. Он просто пытался быть милым. Он не флиртовал. Она здесь единственная женщина, а он — самый симпатичный парень, так что это было логично, что он заговорил с ней.

Но стоит ли ей разговаривать с ним? Он был в больнице. Теперь он здесь. Что-то тут не то. Энди надо было уходить. Но уходить не хотелось.

Стоило маятнику сомнений качнуться в сторону ухода, как он своим очарованием склонял его на свою сторону.

— Ну вот, — Майк водрузил телефон на стойку, чтобы она могла видеть экран. Он открыл сайт со списком исполнителей, о которых она никогда не слышала, напротив названий клубов, куда она никогда бы не пошла.

Из вежливости Энди притворилась, что просматривает список. Потом она подумала, не ждет ли он, что она предложит ему пойти в клуб вместе, представила, как будет неловко, если она его пригласит, а он откажется. Затем просто залпом допила водку и попросила еще одну.

Майк спросил:

— Так куда же ты отсюда направляешься?

Энди чуть не сказала ему правду, но все же всепоглощающее блаженство от проявляемого им внимания оставило чуть-чуть места остаткам здравого смысла.

— Что случилось с твоей головой? — Энди не заметила раньше, но три полоски странного прозрачного пластыря закрывали достаточно серьезную рану на его виске.

— Культиватор отшвырнул камень мне прямо в лицо. Что, так плохо выглядит?

Ничто не могло заставить его лицо выглядеть плохо.

— Откуда ты узнал, что он мой отец?

Он снова криво улыбнулся:

— Кто, культиватор?

— Мужчина, который был с нами. За рулем. У больницы вчер… неважно, когда это там было. — Энди начала путаться. — Ты сказал моему папе, что тебе жаль, что нам пришлось пройти через это. Откуда ты узнал, что он мой отец?

Майк снова потер подбородок.

— Я довольно любопытный, — сказал он со смесью смущения и гордости. — Виню в этом трех моих старших сестер. Они все время все от меня прятали, так что я научился быть любопытным из инстинкта самосохранения.

— Я выпила не так много, чтобы не заметить, что ты не ответил на вопрос. — Энди никогда так не разговаривала с людьми, и это должно было ее напугать, но ей до смерти надоело бояться. — Как ты узнал, что он мой отец?

— Твой телефон, — признался он. — Я видел, как ты набираешь сообщение, сверху было написано «ПАПА». И ты написала «скорей». — Он показал на свои глаза. — Они смотрят, куда захотят. — Будто в подтверждение своих слов он снова уставился на ее губы.

Энди собрала остатки здравого смысла, чтобы отвернуться от него. Она покрутила стакан в руках. Надо было перестать выставлять себя такой дурой перед этим человеком. Майк флиртовал с ней, хотя другие мужчины никогда этого не делали. Он был в больнице, а теперь он здесь, в сотне километров от места прошлой встречи, в городе, название которого Энди и не знала до тех пор, пока не прочла его на вывеске. И без учета ее криминальных приключений его присутствие здесь казалось чертовски странным. И не только присутствие, но и улыбки, взгляды на ее губы. Он покупал ей напитки и заставлял ее почувствовать себя сексуальной.

Но Майк жил здесь. Бармен его знал. И все его объяснения были логичными, особенно насчет Гордона. Она вспомнила, как Майк маячил у нее за плечом, когда она набирала сообщение. И как бросила на него такой взгляд, что он предпочел уйти на дальнюю скамейку с другой стороны от выхода.

Она спросила:

— Почему ты остался?

— Остался где?

— Рядом с больницей. — Она смотрела ему в лицо, пытаясь понять, соврет ли он. — Ты отстал от меня, но в больницу не вернулся. Ты сел на скамеечке снаружи.

— А, — он выпил еще глоток пива. — Ну, кажется, я уже говорил, что моя бабушка болеет. А она не очень приятный человек. Это довольно непросто, потому что она сама всегда говорила, что, когда человек умирает, ты забываешь, какое он дерьмо. Но когда я был снаружи, она еще не умерла. Она была все еще жива и без конца ругала меня и мою сестру — особенно мою сестру, — поэтому я вышел перевести дух. — Он сделал еще глоток. Посмотрел на нее исподлобья. — Ну, это не вся правда.

Энди почувствовала себя идиоткой, потому что купилась на эту историю, а он тут же сказал ей этого не делать.

Майк продолжил:

— Я увидел новости и… — он понизил голос. — Понимаю, это прозвучит дико, но я узнал тебя в комнате ожидания, и мне захотелось поговорить с тобой.

Энди не знала, что ответить.

— Я не псих, — он рассмеялся. — Я понимаю, псих так бы и сказал, но, когда я был маленьким, случилась одна вещь… — Он наклонился еще ближе к ней и еще больше понизил голос: — Один парень вломился в наш дом, и мой отец пристрелил его.

Энди почувствовала, как ее рука машинально подлетела к лицу.