Отстойник

– Катя, - прошептала она.

Ну вот, и имя у неё дурацкое, мельком думаю я.

– Гражданин, положите девушку на землю!
– слышу властный голос.

Оборачиваюсь, на меня смотрят два милиционера, рядом с ними мельтешит Вика: - Это Кирилл, он эту девочку спасал, - пищит она.

– Разберёмся. Тебе русским языком говорят, положи её на землю, - требует страж порядка.

– У неё рёбра сломаны, необходимо скорую вызвать.

– Разберёмся. Тебе говорят, положи её на землю!

– Ей больно будет.

– Ты что, дебил, не понимаешь русского языка?!
– один из постовых расстегивает кобуру.

– Не спорь, - закатывая глаза от боли, - шепчет Катя.

– Уж нет!
– взъярился я.

– Это Кирилл, он с хулиганами дрался, - пытается мне помочь Вика.

– Слушай, цаца, шла бы ты ...
– глянул на неё мутным взглядом сержант.

К моему немалому удивлению, Вика, шмыгнула носом и поспешила уйти.

Катя вывернулась из моих рук и сползает на землю, присаживается на корточки, глаза закрыты от боли.

– Документики!
– требует сержант.

– Нет у меня их, - я взмахиваю перед их носом разорванным паспортом.

У меня его быстро вырывают из рук.

– Это не мой!
– в отчаянье пытаюсь доказать им.

– Так, - рассматривает его один из сержантов, - не твой, говоришь? Как тебя та девица назвала? Кириллом! Правильно?

– Ну да, - не понимая в чём тут подвох, - соглашаюсь я.

– Читаем, выдан ... так, ага ... на имя Панкратьева Кирилла Гавриловича. Что, скажешь?
– ухмыляются постовые.

– Верно, меня звать Кириллом ... но фамилия моя Стрельников, отчество - Сергеевич.

– А что у тебя в карманах?
– бесцеремонно шарят по телу, выдёргивают пачку денег, в изумлении трясут её перед своими рожами: - Триста двадцать рублей, откуда?

Катерина открывает глаза, в них мелькает недоумение, затем, брезгливо кривится, глядя на меня: - Это я ему дала, - словно выплёвывает она и мне становится не по себе, она решила, что я прикарманил её деньги.

– А у тебя, откуда, столько?
– заинтересованно спрашивает один из сержантов.

– Нашла.

– Очень интересно.

– Не слушайте её, это мои деньги, - заявляю я. Катя, ничего не понимая, смотрит на меня.

– Тоже нашёл?
– заржал как мерин сержант.

Я понял, влип: - Послушайте, вы меня с кем-то путаете. Этот паспорт не мой, я студент ...
– меня жестоко бьют под дых, затем волокут в милицейский участок, а Катю так и оставили сидеть у забора. В участке некоторое время меня с удовольствием пинают ногами, а когда все устали, швыряют к стульям. Рядом присаживается офицер в чине капитана милиции: - Кирилл Гаврилович, может, хватит в незнанку уходить?

Молчу, на глаза опускается чёрная муть, умеют бить, паразиты, все почки отбили, сволочи, я едва не теряю сознание от боли.

Внезапно открывается дверь, на пороге, как чёрт из табакерки, возникает военный патруль. Капитан отлипает от меня: - Чем обязаны?
– нехотя поднимается им на встречу.

– Нам нужна помощь, - с брезгливым видом осматривается капитан-лейтенант.

– Всегда рады. Выкладывайте, что у вас?

– Вот, гляньте список. Здесь все кто скрывается от призыва.

Капитан берёт в руки, читает, лицо озаряет счастливая улыбка: - Панкратьев Кирилл Гаврилович. Вам крупно повезло, забирайте, - кивает в мою сторону.

– Действительно, как неожиданно, - с любопытством склоняется капитан-лейтенант, - это и есть Панкратьев?

– Стопроцентный!

– Давно его ищем. Ну что дружок, приплыли, - ухмыляется капитан-лейтенант, - бойцы, берём его под руки и смотрите, чтоб дёру не дал, - приказывает он патрульным.

А вот теперь по-настоящему приплыли, с горечью усмехаюсь. Доказывать, что я не Панкратьев не стал, уж очень сильно почки болят.

Вот так я попал в армию под чужой фамилией. И не помогло мне долгое доказывание военкому, что я сам почти офицер, и служить пойду с удовольствием, но под своей фамилией. Посмеялись, покрутили пальцем у виска и дали уведомление некой семье Панкратьевых, что их сын призван на действительную военную службу. Естественно, от них тишина. Представляю, как они удивились и обрадовались. Можно сказать, настоящий подарок судьбы, но ... не для меня.

Под конвоем доставляют в Симферополь для заключительного медосмотра, это чисто для проформы, о моей судьбе уже определились. Ещё раз прошёлся по медицинским кабинетам, полчаса стоял с раздвинутыми ягодицами, пока симпатичные медсёстры бегали за пирожками, затем веду беседу с полковником медицинской службу.

– С виду ты неплохой парень, зачем от призыва скрывался?

– Даже и не думал, недоразумение получилось.

– Бывает. Женится, наверное, хотел?

– Упаси боже, я ещё молодой!

– Тогда зачем бегал?

– Помимо бега, ещё и каратэ занимаюсь, - съехидничал я.

– В том-то и загвоздка. Парень спортивный, не глупый, с мозгами всё в порядке, такие наоборот хотят служить, часто просятся в ВДВ, на границу. А вот куда тебя пристроить?
– грузный полковник внимательно смотрит мне в глаза. Выдерживаю его взгляд. Хочется рассказать ему, что я не тот за кого меня воспринимают, но уверен, мне не поверят, как не верили и в прошлые разы. Будет возможность, отправлю письмо матери, успокою её. Наверное, она считает, что со мной произошло нечто страшное. Может, у неё получится доказать, что я не он.

– Хочу служить в Афганистане, - не рисуясь, говорю я. Знаю, там идёт война, но лишь, выполняя интернациональный долг, могу стать настоящим мужчиной. В это момент больше думаю о военной романтике, то, что меня могут убить или покалечить, мозг не воспринимает.

Полковник пальцем цепляет очки, сдёргивает с носа, усиленно трёт салфеткой, при этом мычит, что-то непонятное, оказалось, напевает задорную песенку. Затем одевает, вновь смотрит на меня, но уже другим взглядом.

– В Афганистан отправить тебя никак не могу, вдруг в спину командиру выстрелишь.

Я вспыхиваю как штормовая спичка, в глазах темнеет от гнева, в груди невыносимо запекло, словно там разгорелся настоящий огонь, нестерпимо захотелось плюнуть в его обрюзгшее лицо. С трудом сдержался, но внутри всё гудит от напряжения.

Полковник нечто зрит в моих глазах, взгляд смягчается: - В любом случае, исходя из определенных обстоятельств, не имею права. В принципе ... вашего брата однозначно направляют в стройбат, но для тебя сделаю исключение, - он берёт толстый том некой книги, слюнявя пальцы, листает, внимательно глядя на исписанные страницы из-под толстых стёкол очков, - в ВДВ тоже нельзя ... в авиацию пойдёшь?