Память Древних

— Будь оно все проклято! — Обливаясь потом, метался в пылу сражения Борво.

Теократ сплел ядовито-желтый узор и швырнул непосредственно в Данан, словно ничто другое его в бою не интересовало. Данан, не раздумывая, выставила вперед клинок, надеясь, что и так он сможет поглотить чужую силу — жизненную или магическую. И не ошиблась: клинок расцвел желтым, насытился вплоть до солнечно-огненного, потом изнутри завихрился болезненно зеленым, и на миг Данан почудилось, что она слышит жужжание мух вокруг духовного меча.

«Видишь, что значит быть темным чародеем?» — спросил голос. Вот же! — выругалась Данан в душе. Только понадеялась, что на сегодня все!

«Вижу, за что надо убивать темных чародеев!»

«О-о-о! Надо же! — голос посмеялся, пока Данан пыталась отбиваться от заклятий колдуна вновь наколдованным обрывком барьера, который ей пока не удалось до конца освоить. — Но ты же понимаешь, что и они все тоже это видят?»

Что за чушь? Никто, кроме неё, не может до конца «видеть» или, вернее, слышать архонта… Или о чем это он? Архонт с готовностью, будто только и ждал момента пояснил:

«Они тоже видят то, за что во все времена все недалекие ничтожества мечтали нас убивать»

Что он имеет в виду? На краткий миг Данан замешкалась, оглянулась на поле сражения и… ахнула, невольно уронив клинок острием в пол. Пространство вокруг полнилось трупами исчадий. Часть из них сгорела, другие валялись просто так, третьи — растекались по полу гнусными чернильными лужами. Те, что еще могли двигаться, давали жесткий отпор гномам, несколько сильно раненных пытались добраться до пищи: чтобы восстановить силы, оскверненные ели павших. Среди этого остервенелого пепелища два даизгара месили всех и вся, не разбирая своих и чужих. Они давили ногами уже убитых, бодали, протыкая насквозь еще живых и агрессивных, натужно вопили невыносимым звуком и метались по помещению молниеносными рывками. Фирин пытался удержать их сковывающими чарами, остановить заклинанием Небесного удара, или хотя бы зацепить низкопробной молнией. Но все чары отскакивали от дубовых шкур, практически не причиняя урона.

Однако живые сейчас волновали Данан меньше всего.

— Что… это…? — прошептала женщина. Это… она сделала? Неужели она? Её Кошмар? Её Увядание? УВЯДАНИЕ?! Почему это клятое колдовство называется Увяданием?! К демонам такую поэзию, это натуральная алчба до крови!

Чародейка, сглотнув, посмотрела на свой меч. Он был цвета зрелых слив и красиво искрился разномастными багряными всполохами. Не могла же она вытянуть столько жизней? Или что там зиждется в телах исчадий… Ну не могла ведь! Она бы не удержала столько черни в клинке…

— Данан!

«Клинке, который был выкован в Доме Кошмар?» — услужливо подсказал голос. И Данан не смогла разобрать — свой собственный, внутренний, тот, который издевается над ней раз за разом сомнительными комментариями, или другой? Голос, которому она одновременно жаждет служить и обладателя которого мечтает прикончить?

Фирин все еще силился пробить защиту даизгаров, на которых явно болталось какое-то защитное заклинание местного теократа! Время от времени эльф бросал короткие взгляды на Данан, понимая, что ей тоже нужна помощь: девка сама не своя. Сейчас от неё всего можно ожидать.

— Данан!! — крикнул Стенн громче.

«Какая разница, в каком из Домов я смогла почувствовать и достать этот меч?! Я бы… — Данан осеклась от ужаса осознания истины и заговорила с таинственным голосом медленнее. — Я бы никогда не смогла удержать столько Пустоты…»

Темный расхохотался — довольно, радостно, с ликованием.

«Тогда почему мы так хорошо слышим друг друга?» — спросил архонт тоном, после которого не требовалось никакого ответа. У Данан свинцом сковало горло. Что с ней происходит?!

— ДАНАН!!! — Хольфстенн толкнул её лицом вниз, не имея других возможностей спасти от очередного заклятия. Едва коснувшись земли, Данан быстро оттолкнула гнома, вскочила на ноги, ориентируясь, где колдун. Но вместо колдуна взгляд поймал несущегося со всей дури даизгара.

Не такого, как тот, успела подумать чародейка. Тот был поднят из мертвых, а этот — живой. С трухлявой кожей, отвратительно смердящий, но живой. Впрочем, какая разница — Данан попыталась поднять руки, чтобы защититься хоть чем-то, но сотканный из магии меч отяжелел.

Значит, она следующая в перечне за Редгаром? Хорошо, что Дей остался наверху.

Данан успела немного развернуть грудь в надежде распрямиться и встретить смерть лицом к лицу, однако и тут не удалось закончить: морда даизгара появилась в самой близи от неё за долю секунды. Он занес когтистую лапу, силы которой хватило бы, чтобы раскрошить её хребет в кашицу. И — застыл. С интересом поглядел на занесенную руку, опустил, приблизил к лицу ладонь. Дернулся назад и вперед, мечась между инстинктом, что требовал кинуться вперед, и здравым смыслом, что по непонятным причинам шептал: лучше отступить.

Стенн тут же прыгнул вперед, перекатился, заходя даизгару за спину и занося секиру. Они потом разберутся, почему чудище передумало убивать, а пока надо свалить его. Впрочем, Стенну не пришлось делать этого в одиночку: взмыв на человеческий рост, Жал вонзился даизгару в спину двумя кинжалами и стал продвигаться вверх, словно штурмуя гору. Втыкая клинки по рукоять, эльф взобрался в голове под истошные вопли чудовища. Даизгар дергался и крутился, но цепкий и ловкий Жал ухитрялся держаться и, раскачиваясь, дырявить монстра все выше. Пока не пронзил одним ударом основание черепа, а другим, заведя руку сбоку, — глаз.

Данан сглотнула, почувствовав, что еще немного, и она бы грохнулась в обморок. Промчалась взглядом в поисках чудотворца: Фирин, наконец, совладал с их непробиваемой броней!

— Честное слово, чуть не обоссался, — признался Стенн Жалу. Тот, отряхиваясь, поднялся на ноги. И хотя эльф сделал привычное пружинистое движение, стало очевидно, что легкости в нем уже ни на грош. Устал!

Видя умирающее чудище, Данан вытянула остатки сил и из него — на этот раз не мечом, а рукой, чтобы насытить саму себя и с помощью чужих сил поднять свой духовный меч. Свой ведь? Тряхнув головой, чародейка повернулась к теократу, на ходу швыряя огненное заклятие. Маг не отбивался. Огненный всполох, достигнув колдуна, разошелся в две стороны, как вода о волнорез. Колдун больше не смотрел на Данан. Он почему-то уставился в сторону Фирина и медленно, но неуклонно пошел к нему.

«Вал’аритар», — позвал он за собой гномов-исчадий. От этих слов они разъярились, как берсеркеры, и бросились на защитников Руамарда с утроенной прытью. А Данан, Борво и другие смотрители Пустоты схватились за головы.

«Дхар сагунр!» — повелел теократ, и оставшийся даизгар взревел, бросаясь на Борво. Тот успел отпрыгнуть в сторону, кувыркаясь по каменному полу. За спиной Борво замешкался руамардский гном, и даизгар лапами разорвал Корда надвое.

«Орбос тха’эремис!» — потребовал колдун, и остатки пламени от заклинаний Данан взвились с новой силой, не давая самой чародейке и Хольфстенну воспользоваться случаем и подобраться к теократу из-за спины. Последний обогнул гущу сражения гибко, как поток ветра. Остановился и разглядел Фирина — того, кто был повинен в смерти его стража-даизгара. Эльфа не держали ноги. Он пытался подняться, упираясь в наполовину раздолбанную стену плечом, заваливаясь спиной и головой, помогая себе одной рукой и одновременно выталкивая себя от земли посохом. Но выглядел откровенно смертником.