Память Древних

— Какой завал? — спросила чародейка, поднимая голову и наблюдая, как стена, прежде ставшая столь сложным препятствием на пути, исчезает. Среди собравшихся недружным хором прокатился изумленный выдох. Фирин отмер первым и поравнялся с Данан.

— Значит, когда мы подошли достаточно близко и заставили теократа переключиться с поддержания иллюзии на активную защиту пленников, твои огненные заклинания и начали действовать?

Данан качнула головой безмолвно: да, исчадия стали действительно гореть, только когда местному колдуну было уже не до иллюзий и защиты полчищ барьерами.

— Значит, голоса, за которыми мы шли… — растерянно протянул Аенгус Меддра.

— Были голосами исчадий. С самого начала. Здесь не выжил ни один гном из тех, кто спустился до смотрителей Пустоты.

— Кроме нас, — припечатал Аенгус. Данан обернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Да, — согласилась чародейка. Она приблизилась к руамардцу, положила ладонь на плечо, потом нашла глаза Жала. Эльф, задержавшись на несколько секунд, кивнул.

Аенгус внезапно задрожал, открыл рот, хватая воздух, потом вцепился Данан в руку и гортанно зарычал. Ладонь чародейки словно приросла, и чем сильнее пытался Аенгус отодрать её, тем смертоноснее становилось касание. Напуганные происходящим, руамардцы не сразу сориентировались. Пальзар, его друг, бросился на выручку, но Жал метнул гному в голень кинжал и быстро настиг со спины.

— Что происходит?! — воскликнул Дагор, стаскивая с плеча секиру.

Аенгус схватился обеими руками за горло, потом начал драть грудь. А затем упал — замертво. Данан снова взглянула на Жала. Тот поймал Пальзара, второго новообращенного, одной рукой за подбородок, другой обхватил затылок и уперся локтем в гномье плечо. Крутанул до хруста и отпустил падать на пол.

— ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! — заорал Дагор.

— Данан, серьезно, — протянул Борво. — Что происходит?

Только Хольфстенн и Жал не задавали вопросов. И Фирин, которому судьбы гномов были откровенно по боку.

Данан, не оглядываясь на остальных, сжала кулак. Вытянутая жизнь лечила её собственные раны, впитываясь в руку узором, повторяющим расположение вен и артерий. Почувствовав себя бодрее, Данан все-таки помотала головой, словно вытряхивая из ушей чужие увещевания: поглощение жизни обычного гнома — это одно, а поглощение смотрителя все-таки немного хуже, ибо в каждом смотрителе есть хотя бы капля Пустоты.

Чародейка села рядом с убитым, быстро осмотрела и облапала: вывернула карманы, расстегнула пряжку ремня. Помогавший Хольфстенн на этом моменте двусмысленно хихикнул, но быстро умолк. Жал повторял все то же самое со вторым трупом, справляясь в одиночку. Наконец, женщина действительно отодрала пряжку от ремня, взяла топор Аенгуса, тут же передав Стенну, и нашарила какой-то фамильный знак в личных вещах. Эйтианец со своей жертвы стащил, словно по привычке, кинжал — инкрустированный не пойми чем, но точно не простой.

Закончив, Данан вскочила на ноги и посмотрела на Дагора.

— Не убеждай меня, что мы сунулись в это дерьмо из-за того, что ваш король питает слабость к Смотрителям Пустоты. Даангвул велел найти Йорсона не ради Йорсона, а ради того, чтобы мы нашли и этого, — она ткнула в мертвого Аенгуса пальцем. — Потому что Йорсона он отправил сразу после того, как сэр Эдрик отправил сына. — Данан чуть вскинула голову и переключилась на местного командующего. — Вы перебили остальных и велели своим людям молчать, командор, а тех, кто напомнил вам, что смотрители Пустоты не ввязываются в политику, добили тоже. Скажите мне сейчас, что я не права.

Данан скривилась от отвращения. Йорсон молчал. А Дагор допытывался до товарища, о чем тут лопочет съехавшая баба. Жал сидел возле трупа и смотрел на Данан безо всякого выражения вообще — как смотрит паук, выжидая приближения к паутинке жертвы.

— Даангвулу был нужен подвиг, — продолжала чародейка, — достойный короля, и нужен был любой повод скомпрометировать дом Меддра. Я даже не удивлюсь, если в конечном счете выяснится, что именно король Даангвул предложил сэру Эдрику временное перемирие, чтобы устранить проблему в шахте. А как только тот, наущенный, отправил сына, Даангвул выслал вас, чтобы вы смогли подобраться, не вызывая подозрений расспросить, и убить мальчишку в подходящий момент. Но он оказался ранен исчадиями, и вам пришлось обратить его в смотрителя Пустоты, надеясь на удачу, чтобы он, еще живой, успел выболтать вам планы отца.

Жал не сводил с Данан взгляд. Он вперился как одержимый. Хольфстенн был уверен — потряси сейчас эльфа за плечо, тот даже не моргнет.

Дагор, между тем, насупился и надвинулся на Данан, выставив вперед топор:

— Ты несешь чушь, ведьма.

Йорсон, однако, не был столь категоричен. Шагнув вперед, он отодвинул Дагора твердой рукой.

— Я не идиот, Данан. Я видел, что ты можешь. Хочешь, убей сейчас и всех разом. Но Даангвула это не убедит дать тебе войска.

Дагор уставился товарищу в затылок. Потом рывком развернул на себя:

— Это что значит, Йорс?!

Йорсон молчал. Дагор скрипнул зубами до крошки и тряхнул товарища:

— ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?!

Йорсон вместо ответа вырвал руку из захвата и снова уставился на чародейку, упрямо развернув плечи. Данан повела головой, раздумывая.

— Хочешь сказать, — осторожно начала она, одновременно медленно рисуя перед собой небольшую огненную печать, — ты ввязался в эту авантюру, потому что ваш король и тебе отказал в помощи против архонта?

Йорсон не смотрел на печать — пустая угроза, его такими не проймешь. Но Данан, похоже, и не имела это целью. Она отправила огненный всполох в один труп, потом в другой.

— Верь во что хочешь, — сказал Йорсон, наблюдая за магией. — Я сделал то, что мне осталось, и не стану убеждать тебя ни в честности, ни в порядочности.

— И не надо, — сказала Данан. — Я пришла к твоему королю, потому что у него есть обученная армия крепких и выносливых солдат. Он хочет твердый трон под задницей в обмен на неё — пусть получит. Остальное сейчас неважно. Идем.

Жал дышал неслышно, но на памяти наблюдавшего Стенна — впервые так, что со стороны было видно, как расширяется на вдохе эльфийская спина.

— Данан… — шепнул Борво. — Так нельзя.

— Можно, Борво, — оглянулась она. — Сейчас действительно уже ничего не важно.

— НЕТ, НЕЛЬЗЯ! — гаркнули одновременно Дагор и еще двое руамардцев, которые не были смотрителями Пустоты. Данан оглянулась резко. Её лицо исказилось натуральной яростью:

— Так можно и так будет, Дагор! Хочешь жевать сопли, оставайся здесь!

— ТЫ, ТВАРЬ! Я ЗАКРЫЛ ГЛАЗА НА ТО, ЧТО ТЫ УБИЛА ЗАКЛЯТИЕМ ТРЕХ МОИХ ГНОМОВ! ТРЕХ! Я СКАЗАЛ СЕБЕ, ЧТО ЭТО БЫЛО НУЖНО, ЧТОБЫ РАЗРУБИТЬ ТОГО КОЛДУНА! НО ЭТО… — Дагор не нашел слов.

И Жал тоже, но совсем по другой причине. Когда они только спускались, он оставил ей самой понять поведение Даангвула, не надеясь особенно ни на что. Сейчас от слов чародейки у него все мысли разбегались в разные стороны. Невольно и бездумно Жал, размышляя, загородил Данан собой.

— Мне жаль этого мальчика, если хочешь знать! — не сбиваясь, парировала Данан. — Но он отдал жизнь во имя борьбы с архонтом! Может, не напрямую, но это не имеет значения. Ничто больше не имеет значения, кроме победы над Пагубой, чьих бы и скольких бы жизней она ни стоила.