Певчая

– Как? – начала я.

– Я расскажу. Слушай, - она подняла руку, и я притихла. – Встань передо мной и очисти разум.

Я заняла позицию, которой меня научили: ноги расставлены на небольшом расстоянии, руки по бокам. Леди Илейн встала так же, и вскоре мы дышали в унисон.

– Вот первая строка заклинания, - леди Илейн исполнила мелодию, ее голос был грубым, но четким. – Спой ее.

– Я не разобрала слов.

– Там нет слов, которые ты понимаешь. Помни лишь: каждый звук – часть целого, а целое беспомощно, пока в нем нет всех частей.

– Но как я выучу заклинание, если не понимаю, что пою?

– Выучишь на слух, как и каждая Певчая до тебя, - сказала леди Илейн. – Чаропесни многослойны и сложны, и даже одаренные Певчие понимают их годами. Многие никогда и не находят смысл. Но песни хватает, чтобы сработала магия, даже если нет понимания. Слушай внимательно и спой в ответ так же, как я.

Во второй раз ее ноты ударили по моим ушам. Мой голос дрожал, когда я повторяла их.

– Работай над дыханием, - сказала леди Илейн. – Еще раз.

Это пение не было похоже на Дикую магию. От этого пения гудело в голове, горело горло. Но я не отступала, пела фразу снова и снова, столько раз, сколько она приказывала.

Наконец, леди Илейн просияла.

– Спой точно так же. Еще раз!

Я спела, придерживаясь той же интонации.

Бледные губы крестной растянулись в улыбке.

– Мы сделаем из тебя Певчую.

† † †

Слова леди Илейн придали мне в тот день уверенность. Но через две недели от уверенности не осталось и следа. Я упражнялась часами, но не могла спеть разжигающую чаропесню. Близился конец января, и мы с леди Илейн начали отчаиваться.

– Еще раз, - мрачно сказала леди Илейн, сороковой урок длился уже четвертый час. – Еще раз.

Я спела снова. Напряжение, интонация. Я знала, как все должно быть, чтобы получилась магия. Но дыхание дрогнуло, я не допела фразу, и это не исправлялось.

– Не понимаю, - сказала леди Илейн. – Это простейшая чаропесня в репертуаре. Это должно быть пустяком, - она покачала головой. – Ты не стараешься.

Я покраснела.

– Поверьте, стараюсь.

– Сложно поверить. И если это так, все пропало. Нам нужны чаропесни скрытности и песня, что разрушит гримуар, а они намного сложнее.

Я отвела взгляд.

– Знаю.

– Будь тверже, - приказала леди Илейн. – Сильнее.

Я попыталась снова исполнить песню. Но это пение мне не давалось, и чем сильнее я пыталась, тем неприятнее оно казалось, словно я заставляла тело делать то, что оно не должно было. Горло болело, и даже самые нежные ноты обжигали грудь.

Леди Илейн поджала губы.

– Работай усерднее! Еще!

Я попыталась снова… и не справилась.

Тишина после песни была ужаснее всего.

– Ты сдерживаешь себя, - возмутилась леди Илейн. – Ты намеренно сдерживаешь себя.

– Нет, - я старалась держать голос ровным, я устала и почти плакала. – Я все отдаю этой песне.

– Ты так говоришь, - леди Илейн так впилась в свои бусы, что я подумала, что они порвутся. – Но если это так, то я могу лишь заключить, что я ошиблась насчет твоего дара. У тебя нет таланта и силы, я не угадала. Может, ты уже растратила свою силу.

Я в ужасе посмотрела на нее.

– Такое возможно?

– С Дикой магией все возможно, - она закрыла глаза, словно мой вид вызывал у нее отвращение. – Какой бы ни была причина, ясно, что я зря тебя учила. Уроки закончены.

– Но…

– Никакой мольбы. Ты – разочарование, печальный конец великой семьи. Я закончила, - она пошла к двери, что вела в ее спальню, и захлопнула ее за собой.

Я стояла у огня и дрожала. Как она могла так меня бросить?

Она знала, что я ничего не стою. Я была последней в роду, была ошибкой.

Нет. Я не могла слушаться этих мыслей. Я смогу. Я буду упражняться снова и снова, пока не смогу.

Но мысли были пустыми. Слова леди Илейн в голове звучали намного громче:

Ты – разочарование.

Я закончила.

Я расхаживала по комнате, стараясь прогнать ее голос. Но стены сдвигались вокруг меня, как в гробу, давили, и я едва могла дышать…

Я должна выйти. Должна. Должна.

Я схватила лампу, отодвинула засов на двери и выбежала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ИГРА С ОГНЕМ

Сначала я думала только о беге, о радости побега. А потом поняла, куда меня несут ноги: в комнату, где собирался Невидимый колледж.

Место было хорошим. Скрытым, может, даже лучше многих мест здесь.

Я скользнула в пустую комнату, поставила лампу на стол и огляделась. Я приходила сюда пару раз с Натом, но одной здесь находиться было странно. Комната была создана для толпы, стулья стояли так, чтобы передо мной сидели зрители. Я вспомнила чтение мыслей, что проводила здесь, и то, к чему это привело, и поежилась.

Комната была неуютной. Хуже того, на столе передо мной стояла незажженная свеча такого же размера и формы, как та, которую я пыталась зажечь с леди Илейн. Норри сказала бы, что это знак. Сказала бы, если бы могла сюда спуститься.

Но знак чего? Моего поражения? Стыда?

Или знак того, что мне нужно пытаться?

Я схватилась за стол. А если я спою здесь, без леди Илейн, стоящей за мной и критикующей все? Сработает ли тогда чаропесня?

Призрак надежды придал мне сил. Пока решимость не растаяла, я сосредоточилась на свече и запела.

Ничего не случилось. Я пыталась три раза, но свеча стояла передо мной, холодная и безжизненная.

Я закрыла лицо. Леди Илейн была права – моя магия ушла? Я никогда не могу колдовать песней?

Был лишь один способ проверить. Рука потянулась к рубину на шее. Если я сниму его и не услышу музыку, то пойму, что магия пропала.

Но смогу ли я снять его? Камень защищал меня от опасностей Дикой магии, опасностей, что стали еще сильнее после долгих недель, проведенных без их влияния. А если я услышу Дикую магию? Что тогда?

В горле пересохло, я подняла рубин над головой. Я послушаю лишь секунду. Но я должна понять, осталась ли магия.

Цепочка соскользнула с моей головы. На миг не было ничего, кроме тишины. Я расстроилась.