Поэмы. Драмы

Мертвеет слух, темнеет взор,

Толпа эринний завываег,

Их дикий, радостный припев

Сынов Фиэста поминает,

И, внемля им, дрожит Эрев!

Но снова, снова исступленье

Стремит горе мои власы!

Я зрю Танталово паденье!

Кронидовы, ночные псы,

Ненасытимые мегеры,

Ореста ли я зрю? — он трепетный елень,

Его пугает даже тень!

За ним в леса, за ним в пещеры,

Чрез степь, чрез горы — ночь и день! —

В него чудовищ адских стая

Впилась и жизнь его сосет.

Вотще, от алчных убегая,

Вотще из края в край течет!

Он утешил тень родителя

Кровью милой и святой;

Но свирепый фурий вой

Воет над главою мстителя!

Воет гибель над убийцею:

Он мольбам ее не внял,

Сын, он в мать вонзил кинжал

Богохульною десницею!

Зачем слепоту с моих веждей берешь,

О Феб-Аполлон, Аполлон-сокрушитель?

Там ждет и меня потаенный губитель!

Куда свою жрицу, жестокий, ведешь?

Калхас Так! глас ее подобен гласу Прогны,

Когда она по Итисе грустит:

Но чем тебе, о Аргос, он грозит?

Дворец царей, Микен святые стогны,

Увы! какой над вами рок парит?

Кассандра Вас я зрю, святые стогны!

Спите вы в громовой мгле;

Ах, зачем мне с гласом Прогны

Не даны ее крыле?

К вам я взвиться бы хотела,

К вам, златые облака! —

Но на мне отяготела

Феба гневная рука!

Вижу черную судьбину,

Но ее не отвращу.

Вдаль на вихрях полечу

Встретить раннюю кончину!

Кассандра взгляд к дымящейся отчизне

Стремит в последний раз,

И к кораблям, без чувства и без жизни,

Понес ее Калхас!

Восходит Феб из бледного тумана,

Попутный ветр подул,

И песнь пловцов, и клик веселый стана

В утесах вторит гул!

И се! суда уж приняла Фетида,

Их славный сонм бежит.

Но из-за туч суровый лик Кронида

Над греками висит!

1822-1823

<НАЧАЛО ПОЭМЫ О ГРИБОЕДОВЕ>

Уже взыграл Зефир прохладный

И день стремится отдохнуть,

На запад солнце клонит путь,

Бог наших предков, луч отрадный,

Прекрасный отблеск божества,

Грядет на сон от торжества —

Друзья, рассказов чудных жадный

Ваш слух открыт моим устам,

Но вдаль по саклям, по мостам

Из лавок шумного базара

Несутся клики к облакам,

Здесь вяжет всё криле мечтам.

Тебя могу ли вспомнить, Дара,

Владыка всех подлунных стран,

Тебя, Хожроев бранный стан,

Вас, битвы грозного Шапура?

Здесь на брегах плененных Кура

Гремит оружием урус;

Былую славу вспоминая,

Невольной грусти предаюсь.

Прелестных жен семья святая,

Меня в чужбине не покинь!

Зулейка, Мириямь, Ширинь,

Цветы утраченного рая,

Пусть миг один в саду земли,

Благоухая, вы цвели, —

В веках седых и отдаленных

Поэтов, вами вдохновенных,

Востока племена почли.

347Там, где в Эдем чрез ужас ада

Арагву катит Кашаур,

В палящий полдень скачет тур

На дальний ропот водопада, —

Там я, когда твердыни града

Объемлют ночь и тишина

И всходит чистая луна,

Об вас спешу начать беседы

[В кругу родимых земляков;]

Но мира требует любовь;

Ее восторги и победы

Средь стука суетных торгов

Едва слегка коснутся слуха

И нежной цепью сладких слов

Не окуют вниманьем духа.

О чем же поведу рассказ,

Пока всех верных с минарета

Можема протяженный глас

Не распрострет в последний раз

Пред ангелом златого света?

Но что — кто сей младой гаур,