Потерянное одиночество

– Лилия, что с тобой? – тихо спросила я, - Что происходит?

Он открыл тусклые глаза, полные боли.

– Я не могу…

– Что ты не можешь?

– Не могу жить…

– Лилия, не дури, есть Фиалочка, есть Незабудка – ты нужен им. Кто их научит всему, если не ты?

– Я многое успел передать Фиалочке, да и вы их не бросите, не оставите в беде, я знаю.

– Лилия! – я не находила слов. Что значит не могу жить?

– Лилия, почему вдруг? Ты сам это сделал? – я несмело указала на дыру.

– Да, оно само… Я пытался спастись… Цветы убил… Зря…

Тут до меня окончательно дошло, что еще несколько минут и он умрет. Истает или превратится в землю. Меня накрыло волной ужаса.

– Не смей умирать! Слышишь, не смей! – истерично крикнула я, захлебываясь слезами, и встряхнула его.

Он лишь виновато улыбнулся.

– Почему? Почему? – я уже рыдала в голос.

– Я столько столетий, после смерти Матерей не встречал никого хоть чуть похожего на них, а тут вы… Вы правы, я виноват, я обманывал вас, использовал… Не верил. А надо было довериться. Вы б помогли… - последнее он прошептал еле слышно.

Я понимала, что пуста до донышка, сначала вспышка ярости выела почти все, а теперь и остаток уничтожен горем и страхом.

– Лилия живи! Живи, я все прощаю, - шептала я прижимая его к себе, стараясь выдавить из себя хоть каплю белого и зеленого. Ничего не выходило.

– Пожалуйста, умоляю, живи! – слезно упрашивала я.

Он напрягся, из последних сил пытаясь как-то затянуть дыру, на доли мгновения появилась надежда, но нет…. Глаза его закрылись, и я в ужасе и какой-то смутной, безотчетной надежде крикнула

– Па-па!!!
– а мысленно вышло – «Календула»

«- Вам надо уходить, я задержу его. Надежды, что он пощадит нас – нет. Ты помнишь место?

Мама кивает, я у нее на руках.

Папа, флерс Календула, берет меня к себе на руки.

– Малышка, Пати, я не родной отец тебе, ты помнишь. Твой отец скачет сюда, он убьет меня и маму, если она не убежит. Я останусь. Я очень люблю тебя и хочу сделать тебе подарок, ты примешь его?

Я киваю, мне хочется плакать, потому что понимаю, что грядет что-то ужасное.

– Не плачь малышка, ты выживешь, что бы ни случилось, ты дочь Винье, и он не причинит тебе зла.

Он одной рукой держит меня, другой гладит по лицу, и я успокаиваюсь от этих прикосновений. Папа-флерс целует меня в лоб, вливая силу, много силы, очень много. А потом так же целует там, где сердце и отдает еще больше, я вдруг начинаю видеть светло зеленый поток, идущий от него ко мне, вижу как папа тускнеет, а я сама начинаю сиять. Он влил все, что у него было, а потом сосредоточился, и сила, бурлившая во мне, собралась в два цветка календулы – один в голове, другой в сердце.

– Ну вот, малышка, тот, что в голове, поможет тебе слышать нас и близких по крови и силе. А тот, что в сердце, просто резерв на крайний случай…»

Видение казалось долгим, но длилось лишь пару ударов сердца, я чувствовала, что Лилия еще жив. Резерв… Странно, никогда раньше не видела в себе цветка, я мысленно потянулась к нему и просто попросила раскрытья. Он послушался. Я взорвалась бело-зеленой силой, и она выхлестнулась из меня, окутав нас с Лилией.

Я направила силу в него, пытаясь представить его vis-центр таким, каким видела несколько часов назад. Лилия открыл глаза.

– Помогай, - шепнула я.

Я потеряла счет времени, помогая латать дыру и направляя силу к флерсу. Получилось! Лилия начал обретать плоть и вес, и я только сейчас поняла, насколько он был невесомым, как призрак. Сила не унималась, радостно носясь вокруг нас и через нас. Поняв, что все страшное позади, я облегченно рассмеялась, правда немного истерично, крепко прижимая к себе Лилию почти придушив его. «Гаденыш, любимый гаденыш» - билось в голове - «Жив!!!»

Сила наконец чуть остепенилась и оплела нас двоих коконом, а я ослабила свои объятия и заглянула флерсу в лицо. Вина и надежда… Я немного грустно погладила его по щеке

– «Прощаю. Все прощаю за то, что выжил», - слова между нами были не нужны, мы отчетливо слышали мысли друг друга.

В ответ – теплая радость и обещание быть хорошим сыном и никогда меня не расстраивать.

Мы оба были истощены донельзя, я посмотрела на наш общий кокон, примеряясь как лучше его подчинить и поделить, ища, за что можно было бы ухватиться. Лилия, как и я, ласково потянулся к силе, и она как послушный зверек прильнув к нам, разделилась ровно поровну и легко вошла в центры, заструилась по артериям. Я почувствовала себя ожившей, но все равно очень слабой.

– Пошли спать…

Последнее что я успела до того как провалилась в сон, это послать успокаивающую весточку Фиалочке.

Когда я утром лежала на боку проснувшись, но не открыв глаз, то никак не могла понять почему я оказалась на лесной поляне. А потом все вспомнила. Лилия сполз вниз, зарывшись лицом мне в живот и обнимая за ноги. Я терпеть не могла, когда ко мне кто-то прижимался во сне, поэтому у меня всегда были огромные кровати, чтоб было место отползти, отделиться, но объятия Лилии были приятными и естественными.

Флерсы очень изменили меня.

Лилия в полусне потерся носом о живот, я хихикнула от щекотки, но не отстранилась, его крылья слегка заходили продуцируя силу и он уже проснувшись принялся целовать меня вокруг пупка вливая силу. Это было очень приятно – свежесть, бодрость… Но слишком близко к либидо-центру – сила ринулась туда и со сладкой судорогой бело-зеленая превратилась в бело-красную. К моему величайшему удивлению Лилия чуть зачерпнул этой розовой силы и продолжил поцелуи-подарки.

– «А… Откуда»? – мысленно спросила я, ошарашено глядя на него vis-зрением и видя махонькую долю красной силы, которой в принципе не могло быть в бело-зеленом флерсе.

– «Так вчера ж…» - так же мысленно ответил он, - ты отдавала все что было, а поскольку мы фактически создавали меня заново, вот оно и приросло… Я уже не совсем флерс… Мне нужно новое имя.

Ну да, уже не флерс, а divinitas.

– Дай мне имя, - попросил он вслух, глядя мне в лицо снизу вверх.

Он лежал тесно прижавшись ко мне оплетая руками и ногами, будто стараясь слиться. Лиана…