Потерянное одиночество

Пролетело полдня, солнце миновало зенит и мы опять отправились на кухню. Я уже сама нарезала в салат все, что нашла в холодильнике, а там у меня всегда лежат овощи и фрукты, и заправила маслом. Лиан же опять лакал мед, но не отказался от половины персика и груши. Только я поела, как в дверь позвонили – Митх доставил цветы. Оставив Лиана в кухне, я руководила заносом и расстановкой горшков, вроде бы вышло даже лучше чем было.

После еды я предложила продолжить разговор и направилась в комнату Лиана, но тот встал в нескольких шагах от двери и скукожился.

– Не бойся… Ну… Там уже все хорошо, - уговаривала я его, подталкивая, чтобы он вошел. Но он молча сопротивлялся, в нем нарастала паника.

У меня лопнуло терпение

– Лиан! Ну хоть чуть доверяй мне и мои словам, - обиженно высказала я.

Он тут же раскаялся и прильнул в безмолвном извинении и, наконец, несмело заглянул в дверь комнаты…

– А? Другие… Новые…. – тут же позабыв обо мне, он принялся обходить цветы, тихо разговаривая с ними.

Нет, все же чтобы общаться с флерсами, надо иметь железное терпение. Я уселась в кресло, дожидаясь, когда он вспомнит о моем присутствии.

Не прошло и четверти часа, как знакомство со всеми цветами было завершено.

– Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо… - на меня обрушился дождь поцелуев несущих теплую, нежную силу.

– Ну хватит… хватит… закормишь…- мне было неловко, не так уж много я и сделала. Я опять раскрылась для связи

– «Что мне сделать? Как отблагодарить?»

– «Лиан, надо вернуться к серьезному разговору. О твоих родственниках.»

Он тут же стал серьезен.

– Расскажи еще раз все, что знаешь, как узнал и от кого.

Лиан собрался и принялся рассказывать. Дело обстояло так – Руфус тесно общался с волками и вампами последние несколько лет. Я смутно припомнила, что власть у вампов опять сменилась незадолго до тех кошмарных разрушений, погрузивших мегаполис в липкий страх и горе на долгие месяцы. Вот с новым князем вампов Руфус и спелся, став этаким консильери[20] при нем. И, конечно же, пасся там же где и вампы, в их барах и подпольных борделях. Больше года назад, чтоб помучить Лиана, он рассказал о странной паре смуглых беловолосых двойняшек, что мол они очень похожи на флерсов, но крыльев у них нет. Лиан сразу вспомнил о Ландышах, когда он уезжал за океан, они оставались в Европе, но мало ли что могло случиться. Он пытался нащупать их, но не смог даже почувствовать их присутствия и уже было решил что Руфус специально исказил факты чтоб его помучить, как тот поведал еще об одной паре – мальчике и девочке, флерсах с крыльями, и что эти флерсы опекают тех бескрылых. Лиан опять возобновил попытки нащупать их и все же смог выйти на девочку своей ветви. Нормально пообщаться с ней не вышло, связь была односторонней, похожей на подслушивание, и он смог лишь уловить, что она здесь, в мегаполисе, что ей очень плохо, но кому-то рядом еще хуже. Все. Потом его собственное положение резко ухудшилось и ему уже стало не до наладки связи.

Попав ко мне и «откормившись» он возобновил поиски и опять восстановил связь-подслушивание. Это позволило узнать, что девочка и еще трое флерсов находятся под землей, и их крайне редко выпускают на солнечный свет. Так длится долго, слишком долго, все четверо живы лишь потому, что их держат вместе, взаимная привязанность и любовь позволяет им хоть изредка генерировать какие-то крохи и обмениваться ими.

– Они в ужасном состоянии, - вдруг произнес Лиан вслух.

Я понимала о чем он, без силы мы все деградируем, рацио-центр усыхает, как и остальные, и мы начинаем жить какими-то простейшими инстинктами и побуждениями, теряя способность мыслить логически, что-то рассчитывать и анализировать.

– В каком они районе? Хоть какие-то зацепки о месте, где их держат, есть?

– Нет. Только «сыро, холодно, запах плесени, запах страха и страданий, небо между стен»

– Да. Не густо… Я не понимаю, зачем вампам флерсы? Что они могут с них взять?

Лиан тяжело вздохнул.

– Я думаю, просто так… развлечение в чистом виде. Искусство ради искусства.

Я погладила его, вливая силу, успокаивая и вселяя надежду.

– Что-нибудь придумаем. Обязательно.

Ну что ж, раз свалилась в горшок со сметаной, пообещав помощь, надо шевелить лапками, авось собью масло и выберусь.

***

Было шесть вечера, еще не поздно, и я набрала по телефону Седрика, трубку взяла секретарь. Она отказалась с ним соединять, сославшись на то, что он просил не беспокоить, и мое имя никакого впечатления на нее не произвело. Закипая, я помчалась к себе в офис, там в блокноте был записан его прямой мобильный. Набрала…

– Слушаю, - недовольно-вальяжно.

– Седрик Мэдоу, будьте так добры, когда освободитесь, перезвоните в офис Пати Дженьювин! – зло проорала я.

– Пати…?

Я швырнула трубку. Скотина зажравшаяся, ведь можно своим шлюхам объяснить, что есть три, от силы пять персон, с которыми надо соединять всегда.

Перезвонили почти сразу же.

– Пати, розочка моя, что тебя так разозлило? Тебе ж нельзя нервничать… – он включил весь свой шарм.

– Ответь Седрик, ты нанял тупую шлюху, не исполняющую твоих распоряжений или я не вхожу в число тех, кто может поговорить с тобой в любой момент?

– Пати, ради тебя я прервал деловые переговоры.

– Как мило, - я постаралась успокоиться, - Сможешь заехать ко мне сегодня?

– Э.... Только часам к десяти…

– Отлично. Жду.

– До встречи.

Я довольно хихикнула, от былого раздражения не осталось и следа. Седрик до десяти вечера просто изведется от любопытства. Мы давно не виделись, и я не припомню случая, когда б я вот так приглашала его, обычно он напрашивался.

После того как я сняла рабскую метку, а Седрик поклялся не вредить мне, мы сделали вид, что абсолютно чужие друг другу и между нами ничего не было. Я изредка ходила на собрания Совета, и в первый раз на нас с любопытством поглядывали, видя, что связи между нами уже нет, но с расспросами не лезли – не принято. Как-то с нескромным предложением подкатил Форесталь, ему видите ли надоели худенькие флерсы и хочется «чтоб было за что подержаться». Я прямым текстом ответила ему, что не вступаю ни в какие связи с divinitas, и что если он будет настаивать, то это выльется в конфликт между нами, а точнее в бой. Форесталь настаивать не стал, а за мной закрепилась слава странной чудачки – я, похоже, была единственной, кто избегал отношений с не-людьми.

Однако Седрик никак не хотел успокоиться и угомониться, выждав несколько лет, он по любому поводу стремился встретиться со мной наедине, то есть без внимательных глаз других filii numinis. Во время встреч он был мил и не наглел, но я не расслаблялась и встречи эти не поощряла. Черный есть черный, каким бы милым он не был на поверхности, как ни крути, но он не способен на радостное и беспроблемное существование. Собственно, эта черта и объясняет, почему черные занимают ключевые посты в нашем обществе, им жизненно необходимо к чему-то стремиться, как говорят люди «заморачиваться» тем или иным способом. «Белым» же претят любые проблемы, и в этом наша слабость, мы не способны на бой, войну, отстаивание интересов, разве что прижать нас к стенке и поставить на край гибели.

Мягкая, кропотливая осада Седрика длилась пару десятилетий, однако я оставалась все так же холодна и отстранена, не разрешая лишний раз дотронуться до себя. Но все же один инцидент заставил потеплеть наши отношения.

Это было тогда, когда женщины начали размалевываться как клоуны и превращать волосы в паклю, еще и фигуры делали треугольными, с огромными плечами. Совет собрался чтоб выслушать делегацию из Азии, кажется, из Китая. Явились почти все, и сильные и слабые, всем было интересно посмотреть на чужаков, ну и я пришла из любопытства. Однако была разочарована – старшим был сухонький старичок, какой-то мутный и блеклый в плане силы, а его три спутника-охранника были оборотнями: лисица, кот и что-то морское непонятное. Оборотни своей необычностью приковали к себе внимание, а на старичка присутствующие поглядывали чуть ли не с брезгливостью – у нас самих таких слабаков больше половины.