Права мутанта

Только вероятнее всё же - что заимствована не традиция вышивания, а сами вышитые предметы. Больно уж сомнительно выглядят претензии на авторство березанских мутантов-вышивальщиков.

Три салфетки щедрый антрополог немедленно купил за красивые стеклянные бусы чешского производства, но рубашку - не дал себе всучить:

– Вот пришьёте рукав - тогда и возьму.

Можно подумать, он эту вышитую рубаху собирался носить.

От Кабысдоха почти через всю Березань шли к другому вышивальщику - по имени Переползло. Веселину показалось, что юный Хмырь повёл их отнюдь не кратчайшим путём. В старину - в некоторых больших городах - именно так дурили приезжих водители такси. Но тем платили за время. А что выгадывает проводник Хмырь? Наверное, рассчитывает успеть выклянчить побольше печенья.

В доме мастера вышивки Переползло нашлось четыре, нет, даже пять вышитых предметов. Всё больше и больше!

Составляя "Протокол посещения жилища носителя традиции", Веселин первым внимательно рассмотрел все вышитые находки, причём когда дошёл до последней, пятой - не удержался, покатился со смеху:

– Где-то я уже встречал эту рубаху с оторванным рукавом!

– Да, - нехотя подтвердил и Грдличка, - мы её только что смотрели у господина Кабысдоха. Как она тут оказалась?

Переползло так и вытаращился на него, не зная, что сказать. Побагровел. То есть, природная краснота мутантской физиономии уступила место насыщенному свекольному оттенку. Стыдно ему, что ли?

– Ай-яй-яй!
– выговаривал ему Грдличка.
– Хотели нам всучить негодную вещь! Я ведь Кабысдоху говорил: рубашку не куплю, пусть и не надеется. А он её - вам прислал!

И ни слова о трёх салфетках, которые Грдличка как раз купил. Коли купил, должен был унести с собой - но нет! Все три покупки у Кабысдоха тоже попали сюда, снова лежали перед исследователями (поверх злополучной рубахи) и - ожидали вторичной покупки. Как легко это всё переползло из одного мутантского дома в следующий!

Не случись казуса с рубахой, Веселин бы ничего не заметил, хотя лично перерисовывал вышивки в журнал полевых наблюдений. Да и что можно заметить? Подумаешь, идентичные узоры! Переползло ведь извлёк салфетки из собственного сундука - и прямо на глазах гостей.

Но в том же сундуке нашлось место узнаваемой рубашке. Оторванный её рукав даст звонкую пощёчину всякому, кто решит, будто тяжёлый сундук похож на веский аргумент.

– Не хотите зарисовать узоры, коллега?
– напомнил Грдличка.

– Нет, точно такие я сегодня зарисовал, - по возможности нейтральнее ответил Веселин, - потому в этих салфетках новизны никакой.

И ведь антрополог опять их купит - не зря держит наготове и бусы, и печенье. Что он таким образом оплачивает? Ясно, что не салфетки! По-видимому, он спонсирует правильное поведение мутантов.

– А как полотенце?
– поинтересовался антрополог.

О нём-то Веселин и забыл. А ведь оно - единственный по-настоящему новый вышитый предмет из сундука мутанта Переползло.

Присмотрелся - час от часу не легче. Вышитые крестиком изделия и раньше его смущали, но тут... Ай да народный умелец Переползло! Редкий, подлинно интернациональный талант.

– Что не так в этой вышивке?
– не догадался Грдличка.
– Там крестиком, и тут крестиком.

– Да, - усмехнулся Веселин, - но крест на полотенце - болгарский.

И точно такие полотенца запросто встретишь на сельских базарчиках в южной части побережья Болгарии, по крайней мере - на участке между Бургасом и Несебром, где-нибудь в Равде или Ахелое. Там о мутантах если и слышали - то разве от туристов, а уж учить их болгарской вышивке - это как преподавать нестинарство лох-несскому чудовищу.

Но подробности Грдличке знать не обязательно. Достаточно и сказанного, чтобы больше не встретить болгарского полотенца среди культурного наследия березанских мутантов. Тех, кого ещё осталось посетить.

5. Горан Бегич, этнокартограф

– Зорана Бегича - на стол!
– скомандовал Погодин.

Голос у врача звучал уверенно, только глаза немного косили. Словно боится даже поглядеть на рану. Но ведь сам же её и запустил: первая помощь Зорану вон ещё когда была оказана, а после того - только температура да давление мерялось, будто эти замеры чем-то помогают...

– А вы, Горан, пожалуйте за дверь: зрелище вам не понравится.

Ага, вот чего боится господин Погодин: что на рану взглянет брат пациента, и происходящее ему не понравится. Правильно, кстати, боится!

Горан вовсе не собирался просто так уходить, но Хрусталёв и Гаевский вежливо вытеснили его из операционной и защёлкнули дверь изнутри.

Пока Погодин работал с ногой капитана Багрова, такой секретности не было. Напротив - заходи, кто хочет.

Но, конечно, рана Багрова - это, по сути, глубокая царапина. Вот у Зорана - рана так рана. Хотя заражение крови накрыло обоих. Хитрая смерть, она подступает с разных сторон, а прикоснуться ей достаточно однажды.

Ах Зоран, до чего несправедлива судьба! Не того подставила, не того! Зоран всегда старался, он всё выполнял на совесть, он был сама надёжность. Куда его ни втравливал безалаберный брат, Зоран вызволял обоих отовсюду.

Вот хоть разведшкола, будь она неладна! Это же Горан подбил брата туда поступить. Поверил в байки о суперменах, которым дорого платят. А что оказалось: почти вся Словения в таких школах учится. Придурки ведутся, поступают - а ведь контракты на работу светят лишь первым ученикам. Зоран - тот смог хорошо учиться, ещё и брата подтянул. Если бы не он...

Тут Горан понял, что он дремлет, опершись на стену под операционной, откуда его выставили. Ладно, что дремлет, так ещё и слова какие-то шепчет. Мало ли что он уже выболтал? Благо, коридор пуст, но ведь совсем недавно по нему шныряло два солдата со связкой ключей. Что, если они уже побежали докладывать своему капитану?

Не хотелось бы при всех оказаться шпионом. Как-то неудобно.

Далее Горан обнаружил, что побороть своей дремоты попросту не может. Снова клюёт носом и начинает бормотать. И... Да, и снова.

Когда ему случалось в последний раз нормально выспаться? Горан почему-то не помнил. Ну, если поднатужиться, то...

Последнюю ночь он не спал, поскольку помогал в подготовке операционной (или мешал - это уж как посмотреть). Перед тем... а там он сопровождал в БТРе раненого Зорана. Сколько ночей - одну или две? Как-то всё смешалось, переплелось в период блужданий на въезде в зону. Итак, около трёх суток бодрствования - солидно. Стоило бы уже на пару часов дать себе послабление. Или сперва дождаться исхода операции?