Права мутанта

Благоприятный момент выяснить смысловую сторону несложного плясолвого движения. Веселин спросил у юного Хмыря:

– Скажите, а зачем вы танцуете такой танец?

– Так печенье...- простодушно разоткровенничался тот.
– Оно сладкое.

Однако, Панайотова подобной банальностью с темы не собьёшь.

– Я не о сегодняшнем выступлении. В чём смысл самого танца?

– Смысл?
– верно, незнакомое мутантам слово. Вызвало у Хмыря гримасу мучительной неуверенности.

– Ну, то есть... для чего обычно танцуется сам танец Урожая? Обычно, когда сладкого печенья нет.

– Как нет?
– возмутился мутант.
– А без печенья мы не танцуем!

– Я имею в виду: когда вы его танцуете не напоказ, вы, наверное, у кого-то просите урожая, не так ли?

– Просим? Урожая?..
– Хмырь снова чего-то не догонял и взглядом призвал на выручку Хряка, Хрыча и Ванидло.

– Тю! А что его просить? У кого?
– Ванидло сделал круглые глаза.

– Когда урожай, так чего тут просить - его есть надо, - загоготал Хряк.

Интересная трактовка. Только если урожай особенно не ждать, зачем тогда вообще танцевать? Или это танец, исполняемый пост-фактум...

– Значит, этим танцем вы кого-то благодарите за урожай?
– не унимался Веселин.

– Благодарим?
– прыснул Хрыч.
– Кого, зачем?

Так Веселину и самому хотелось бы понять, кого. Вопрос о верованиях мутантов для него пока словно тёмный лес. Если они есть, эти верования.

– Ну, хоть Йозефа поблагодарите! Вон какой урожай печенья с него собрали - за пару несложных движений.

– А если мы поблагодарим Йозефа, он даст нам ещё печенья?
– с неподражаемым прагматизмом выдал Хмырь.

– И не надейтесь!
– жёстким тоном вмешался Грдличка.
– Печенья осталось мало. Последний пакет я сейчас не открою. Но!
– Йозеф выдержал паузу.
– Я отдам его тому из вас, кто согласится провести меня и господина Панайотова - отсюда и до Столичной Елани.

Мутанты зашептались. При этом они смешно сутулились, пряча за спинами говорящие губы. Делили, что ли, право на печенье?

И людям, кстати, тоже впору зашептаться.

Веселин почувствовал благодарность к антропологу просто за то, что тот озвучил его собственное стремление. Покинуть Березань - что может быть желаннее! Ведь и Веселину казалось, что засиделись они здесь.

Правда, основу недовольства Панайотова составили бессмысленность, лживость и тщета его здешних попыток научных изысканий. Причём смысл убивали как раз ухищрения "носителей культуры", в которых Грдличка играл заглавную роль. И то, что сам же Йозеф ещё и недоволен, стало неожиданным откровением.

– Вы тоже чувствуете, что пора?
– вполголоса спросил Веселин.

– Разумеется. Свою программу в Березани мы выполнили, не так ли? Скульптура, вышивка, народный танец изучены - чем теперь здесь заняться?

О, Веселин бы отыскал. Но он мудро промолчит. В кои-то веки Грдличка действует в верном направлении, зачем же его расхолаживать?

– Глупо ждать, когда выздоровеет Бегич, - вёл далее Грдличка, - ведь истекает ценное экспедиционное время. Сколько пользы мы могли бы принести в Столичной Елани! Что же нам - сидеть и ждать, когда за нами в Березань явится Сопля? Уговор-то был такой, но...

– Но Сопля в Березань так просто теперь не пойдёт, - вставил и Веселин, - он же боится Пердуна, а как раз Пердун здесь вот-вот появится - всё селение ожидает его прихода. И, признаюсь, - Веселин поёжился, - встретить в Березани Пердуна не хотелось бы и мне. Наслышан о нём, и уже не только от Сопли (Хмырь тоже успел страхов нагнать).

– К тому же, - поморщился чех, - не хотел вам говорить, но отведенную мне комнату в председательском доме постоянно запирают на ночь. Это действует на нервы.

К поразительному единодушию порой приходят люди с диаметральными убеждениями.

Мутанты долго шушукались, потом к людям обратился Хмырь.

– Я бы согласился, но боюсь Пердуна. Как узнает - съест. Потому пакета печенья мало. Нужен вид на жительство в Столичной Елани.

– Сделаем!
– легко согласился чех.
– У пана Щепаньски в приятельницах сама Дыра, так что трудностей не возникнет.

– И ещё, - добавил Хмырь, - дорога на Елань, которую я знаю, идёт через самый центр Кабаньего острова. Там теперь поселились страшные волки. У них всегда оскаленные пасти и глаза, точно блюдца. Хорошо ли вы умеете стрелять?

10. Горан Бегич, этнокартограф

– А отчего заперто? Днём ведь всегда открыто, - с подозрением напомнил Горан.

– Отлучался я, - просто пояснил Мамедов, - а ворота запер, чтобы никто без спросу не просочился. И гляди ты - оказался прав. Только возвращаюсь, а под больницей этот шакал топчется.

– Ведь он доктор! Надо вернуть. Вдруг поможет...

– А наш Погодин тогда на что?
– горец поглядел на словенца покровительственно.
– Я так тебе скажу, дорогой: мужчины коней на переправе не меняют. Раз начал делать один доктор, другого туда не мешай - не будет добра. Поверь Арслану Мамедову и слушай своё сердце.

Вот уж кому Горан верить не обещал, так это рядовому Мамедову.

Жаль, потерял время на воротах и на коротком разговоре, но догнать доктора Гроссмюллера - задача выполнимая. Куда ж этому доктору сейчас идти, если не к председательскому дому - жаловаться.

Жаль только, ориентироваться в Березани - всё-таки непросто. Опыт картографа не спасает, когда у тебя просто нет знакомых ориентиров.

С ночи прихода в Березань Горану Бегичу как-то не случалось покидать больничное здание. Он старался находиться рядом с братом, более или менее толково пытался помогать при подготовке операционной - вот и не до прогулок оказалось. Тем более, что Погодин, Хрусталёв, Гаевский и германец Шлик - те тоже сидели в больнице безвылазно. Медики.

Остальных солдат капитан Сергеев, случалось, наружу посылал. То к чистому колодцу воды набрать, то просто осмотреться. Но всегда по двое. Так если и не безопаснее, то - капитану спокойнее.

Председательский дом нашёлся довольно быстро, только Горан ухитрился выйти не ко входу в него, а с обратной стороны. Поскольку длина дома оказалась приличной, да и служебные помещения к нему лепились почём зря, пришлось огибать строение вместе с его задним двором.

Когда Бегич подходил к входной двери, из неё поспешно выскочили Йозеф Грдличка и Веселин Панайотов, переговариваясь на ходу. Что-то о предстоящем показательном выступлении здешнего мутантского народного танцевального коллектива. Панайотов нёс на плече сумку, откуда вылезал крупноформатный альбом для этнографических записей и зарисовок, а Грдличка прихватил пару объёмистых пакетов со сладким печеньем. Ага, они вам спляшут, внутренне хохотнул Горан, завидев эти пакеты.