Праздник под угрозой

Мы стояли рядом, наслаждаясь тишиной и величием города. Я смотрел на неё, а она — на огни Невы. Её плечи подрагивали от холода, и я заметил это.

— Замёрзла? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Немного, — призналась она, потирая ладони.

Я снял свой камзол и набросил ей на плечи. Ткань показалась мне слишком лёгкой для такой прохлады, но Ида улыбнулась и крепче прижала камзол к себе.

— Теперь лучше? — спросил я, с искренним беспокойством глядя на неё.

— Гораздо, — ответила она тихо. Затем, сделав шаг ко мне, она неожиданно коснулась моих губ лёгким, но тёплым поцелуем. Я замер, удивлённый, но в то же время чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Это становится привычкой, — сказала она, отстранившись, её улыбка была озорной. — Кажется, я уже не могу без этого.

— Не все привычки вредны, — ответил я, пытаясь сохранить спокойствие, но не в силах сдержать лёгкую улыбку.

Её голос стал тише.

— Алексей, я… Мне нравится то, что между нами происходит. Настолько нравится, что… — она замялась. — Я не хочу торопить события. Точнее, хочу, но понимаю, что это неразумно. Ведь у тебя столько всего впереди — и учеба, и служба… Но я хочу, чтобы ты знал — я готова ждать.

Её слова прозвучали серьёзно. Я кивнул, понимая, что она говорит не просто о моменте, но о будущем, которое она видит для нас обоих.

Но в этот момент позади нас, на чердаке, раздался грохот. Звук был резким, словно что-то упало, и слишком громким, чтобы его можно было проигнорировать. Мы оба резко обернулись, и я почувствовал, как Ида крепче схватилась за мой локоть.

— Что это? — прошептала она, её голос дрожал.

Я прищурился, вглядываясь в темноту выхода.

— Мы здесь не одни.

Глава 17

— Черт! — Ида крепче прижалась ко мне и замерла. Её плечи дрожали то ли от страха, то ли от холода. Она взглянула на меня, безмолвно спрашивая, что мы будем делать дальше.

Я жестом показал ей оставаться снаружи на крыше, а сам медленно залез в окно чердака. Доски скрипнули под моим весом, и я, сдерживая дыхание, зажёг «Люмен». Мягкое голубоватое сияние осветило пыльные балки, свисающие паутины и хаотично разбросанные старые вещи, отправленные сюда в вечную ссылку.

— Кто здесь? — спросил я громким шёпотом. — Выходи по-хорошему.

Ответа не последовало, но я уловил шорох ткани и быстрые, нервные движения. Прислушиваясь, я двинулся к углу чердака, стараясь не наступить на старые доски, которые грозились выдать меня громким треском. Ощущение напряжения усиливалось — каждый мой шаг казался слишком громким, а сердце билось так, будто его могли услышать даже снаружи.

Свет магического шара осветил угол, и я, наконец, увидел…

— Да вы издеваетесь?!

Черкасов и Аграфена, оба в съехавших набекрень париках, застыли, пойманные с поличным. Их лица выражали смесь паники, смущения и раздражения. Черкасов, всё ещё держа Аграфену за руку, беззвучно открывал и закрывал рот, словно вытащенная из воды рыба.

— Алексей Иоаннович! — прошипела Аграфена, нервно поправляя накидку на бледных плечах. Её тон был одновременно сердитым и растерянным. — Что вы здесь делаете?

— Тот же вопрос хотелось бы задать и вам, господа, — сухо ответил я.

Черкасов покраснел так, что это было заметно даже в голубом свете. Забавно, а ведь мне казалось, что он давно утратил способность смущаться — с его-то донжуанским списком. Экспедитор спешно поправил воротник бутафорского камзола.

— Полагаю, Алексей Иоаннович прекрасно понимает, что мы здесь делаем, — сказал он, глядя мне прямо в глаза.

Что ж, хотя бы не стал отнекиваться и искать дешевых оправданий. Аграфена запоздало отпрянула от своего визави, стараясь вернуть себе серьезный вид. Получилось скверно.

Я не выдержал и поднял руку, жестом предлагая им остановиться. Глубоко вдохнув, я попытался сохранить серьёзное выражение лица, но внутренне уже боролся с хохотом.

— Ты мне только одно скажи, Феня, — улыбнулся я. — Тебе нужна помощь, или все в порядке?

Аграфена сузила глаза и сложила руки на груди. Она явно собиралась что-то сказать, но тут я услышал за спиной движение — Ида, не выдержав ожидания, влезла внутрь.

Глаза Юсуповой округлились, как у испуганного котёнка, когда она увидела нас троих. Пауза, возникшая между нами, была настолько неловкой, что даже скрипучие доски чердака, казалось, напряглись.

Мы все замерли, переглядываясь. Я не знал, что было смешнее — выражение лица Аграфены, смущение Черкасова или то, что мы с Идой выглядели ничуть не лучше.

— Что ж, зная тебя, Феня, полагаю, ты отправилась сюда добровольно. В таком случае мы с Идой Феликсовной ничего не видели, — наконец сказал я. Мой голос дрожал от подавляемого смеха.

Аграфена снова открыла рот, чтобы что-то сказать — наверняка собиралась меня отчитать по привычке. Но затем вспомнила, в какой ситуации находилась сама. Её лицо приняло выражение сдержанного упрёка, но она решила не усугублять ситуацию.

— Ну и мы тоже ничего не видели, — заявила она наконец, её голос был резким, но уже без прежней злости. — Никто ничего не видел.

Черкасов коротко кивнул, не сводя глаз с моей спутницы. Да уж, ситуация, мягко скажем, дурацкая.

— Прекрасно, — ответил я, подавая руку Иде, которая всё ещё стояла с выражением человека, попавшего в самый странный момент своей жизни. — Тогда мы пойдём, а вы… наслаждайтесь моментом.

Аграфена и Черкасов проводили нас столь пристальным и тяжелым взглядом, что он ощущался физически. Я не мог сдержаться и, выходя с Идой в коридор, шепнул:

— Чердак, оказывается весьма популярное место уединения.

— Раз так, стоит поставить здесь лакея, — тихо отозвалась Ида.

Когда мы наконец спустились в тёмный коридор, девушка остановилась и прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко.

— Алексей, — начала она, её голос был полон смеха. — Ты видел их лица? Аграфена была… Она нас чуть не испепелила взглядом!

Я прислонился к стене, прикрыв лицо рукой, чтобы скрыть свою улыбку.

— Что ж, у всех есть маленькие невинные тайны.