Превращение

– Это называется "громовая жемчужина", - сказал Грег.
– Вот ты ими плюешься и портишь пол, а между тем, это средоточие огромной разрушительной силы. Любой алхимик удавился бы за одну такую.

– Толку-то, - проворчал я, - если их все равно нельзя хранить.

– Ты их можешь производить, балда! А это дано не каждому дракону!

Я подумал было, что он опять намекает на что-то неприятное, но нет - поселившаяся в его глазах отчужденность полностью исчезла. Грег вел себя со мной точно так же, как раньше.

– Да, ты был прав, - сказал он, вздыхая.
– Тебе НАДО учиться дышать огнем. Иначе ты сам себя угробишь. Давай-ка вернемся на шаг назад...

Грег сказал, что начал не с того, и придется вернуться к истокам - управлению пламенем внутри драконьего организма. Дескать, прежде, чем выпускать пламя, надо научиться полностью его контролировать. И выдал мне еще пару заданий. Такое ощущение, что он шпарил прямо по той матушкиной книжечке. У меня уже закралось подозрение, что он сам ее и написал.

Пламя упорно не хотело течь, куда надо. А если и текло, то не туда и недолго. То, что раньше было едва заметным дуновением на грани ощущений, теперь стало капризным и опасным огненным потоком, с которым я едва справлялся. Он то вспыхивал в самых неожиданных местах - например в затылке или в копчике, - заставляя меня вопить от боли, то исчезал вовсе. А Грег все выдавал новые упражнения из заветной книжки. Я изображал из себя растение, принимал странные позы, дышал и так, и этак, чувствуя себя клоуном на сцене. Валенок ходил кругами, подкалывал нас обоих и доставал советами.

В конце концов я иссяк, уселся прямо на пол, и мы принялись ругаться.

– Я не могу поддерживать постоянный поток пламени! Я же не газовая горелка! Каждое мое усилие - как вспышка, которая тут же гаснет, и каждая следующая вспышка все слабее...

– Леха, так нельзя! Ты просто себя жалеешь! Надо работать на грани, надо вкладываться!

– А я что, по-твоему, не вкладываюсь?! Да я как... как сборная России по футболу! Ей все кричат: "Давай, давай!" Она поднатуживается и выходит в четвертьфинал. А ей снова кричат: "Давай!" Она полностью выкладывается и выходит в полуфинал. Ей снова: "Молодец, еще!" Тут она не выдерживает и проигрывает. И ей говорят: "Фу! Отстой! Лузеры, опозорили нас, как всегда!"

– Все правильно! Иначе у тебя вообще ничего не получится. Чтобы развивать максимальную мощность, надо вкладывать себя в каждый выдох - целиком!

– Ну, меня тогда надолго не хватит! И вообще, не могу я изрыгать огонь по заказу. Мне надо войти в правильное настроение, - например, ужасно разозлиться. Лучше всего получается само...

– Ясное дело! Только тогда это бесполезный навык. Действовать по настроению - это все равно что вообще не уметь выдыхать огонь. Эх, Леха! Я-то думал, что у тебя есть задатки, чтобы стать мастером огня. Но похоже, я тебя переоценил.

Я обиделся, но с пола не встал.

– Ишь, "состояние", - бросил Грег сердито.
– Сам себя вводи в это состояние! Наверняка ведь можешь, правда?

– Ну и как?

– Что ты больше всего не любишь? Вот и представь это!

Я нахмурился, закрыл глаза и собрался представить кого-нибудь из наших районных ментов. Но решил, что этого недостаточно и представил все РУВД целиком.

И тут поток пошел. Да еще как!

– Ура! Я его чувствую!
– заорал я.
– А-а-а!

По левой ноге, от бедра вниз, покатилась горячая волна. Казалось, нога превратилась в полую трубу, из которой хлынул кипяток. Из левой пятки вырвалось пламя. Я, как реактивный снаряд, подскочил минимум на метр и рухнул на зазевавшегося Валенка. В полу возник еще один небольшой кратер.

Когда я встал, Валенок даже и смеяться не мог - только икал. Наверно, я зашиб его при падении. Грег хохотал по-детски заразительно, сгибаясь пополам.

– Давно я так не веселился!
– сказал он виновато, когда отдышался, - Очень давно... Даже страшно сказать, сколько!

Я вдруг понял, что прежде ни разу не видел, как он смеется.

Так мы и начали заниматься. Первое время я ездил через весь город раз в два дня, потом реже. Огненные тренировки невероятно выматывали, я едва успевал восстанавливать силы, после них у меня просыпался настоящий драконий аппетит, переходящий в богатырский сон. Почему-то я уставал как собака, болели мышцы, хотя упражнял не физическое тело, а вообще непонятно что. На работе тетки говорили с жалостью, что я осунулся, исхудал и "почернел лицом", и норовили подкармливать бедного мальчика.

Я тоже видел, что меняюсь, но назвал бы это по-другому. С каждым днем я становился жестче, острее и угловатее. Будто драконов огонь выжигал меня изнутри, спалив все мягкое, слабое и ветхое.

Глава 3 Драконья социализация.

У меня начали возникать вопросы. Особенно один не давал мне покоя. Это был вопрос социальных институтов.

Есть ли у драконов какое-либо тайное правительство? Иерархия? Орден? Они вообще друг с другом общаются? Или они все одиночки?

Наш Черный Клан - единственный? Или существуют и другие кланы?

Со всеми этими вопросами я подвалил к Грегу после очередного занятия по изрыганию огня. Мы обычно ходили ужинать в дешевое кафе по соседству с метро. Там я заказывал любое мясо, давясь от жадности, съедал несколько порций сразу, и уже понемногу становился местной достопримечательностью.

– Правительства как такового, конечно, нет, - ответил Грег, культурно разрезая шницель.
– Есть драконьи круги. Они больше всего похоже на землячества. Но политически это ничего не значит.

– Понял. А еще?

– Еще есть кланы. Ну... клан, он и есть клан, что тут объяснять. Зачем тебе это, Леха? Неужели так хочется общаться?

– Ужасно!
– признался я.

– Ты не казался мне раньше таким уж тусовщиком. Что изменилось?

– Как что? Я хочу посмотреть на других драконов! На моих собратьев!

– Сначала страсть к огню, теперь еще это! Может, ты не красный дракон, а желтый?
– хмуро спросил Грег.

– А что это значит?
– заинтересовался я.

– Брр!

– Ну а все-таки? Неужели не существует какой-нибудь Высший Драконий Совет? Верховный Круг? Органы местного самоуправления?

– Вот пристал, - проворчал Грег, откладывая вилку.
– Я же сказал - драконьи круги. Да, в Питере есть некая организация. Но она не управляет, а скорее координирует. Ее роль в жизни дракона минимальна.

В голосе Грега мне почудилось пренебрежение. Я спросил, не кажется ли мне? Оказалось - нет.

– Драконы по натуре своей одиночки, - сказал он.
– Каждый из нас - сам себе правительство. За исключением желтых. Их еще называют ржавыми за неприятный оттенок чешуи. Это, так сказать, драконы с повышенной общественной активностью. Обычно они получаются из журналистов, массовиков-затейников и муниципальных депутатов. Из всех видов драконов они самые слабые и бестолковые, именно потому, что все эти общественные игрища тормозят личный рост. Но им нравится собираться в кучу. У них есть полное право заниматься, чем они хотят. Тебе все еще интересно?