Процветай
Шрифт:
— Эмма Фрост, Темная Власть: Заговорщики Том 1 #1
12. Лорен Хэйл
.
0 лет: 05 месяцев
Январь
— Значит, вы должны снимать всё, что мы делаем? — спрашиваю я у невысокого, пузатого оператора. Бретту не может быть больше двадцати пяти лет. Когда Лили рассказала про идею
Я согласился только тогда, когда она сказала: «Я сделаю это, Ло. С тобой или без тебя. И если без тебя, то мы не будем видеться часто, в течение шести месяцев».
Шесть месяцев без нее.
Такого ещё никогда не было.
Когда я пытаюсь найти в своей голове воспоминание, которое не было бы связано с Лили в течение этого периода времени, ничего не приходит на ум. Единственное будущее, которого я хочу, это будущее с ней.
Если это означает участие в реалити-шоу, я могу это сделать. Легко. Всю драму обеспечим мы сами.
Я стою перед дверью нашей спальни. В доме в Принстоне. Смотрю на Canon Rebel и коренастого оператора за камерой. Лили прижимается к дверной раме, защищенная моим телом.
Именно там, где я хочу, чтобы она находилась.
Бретт молчит, но мой взгляд, должно быть, побуждает его, потому что он, наконец, произносит: — Я не могу с вами говорить. Ну, знаете... — он прочищает горло. — Четвертая стена.
Я поднимаю брови. Интересно.
— Значит, ты просто будешь стоять там, молча, несмотря ни на что?
Он кивает.
Возможно, я переоценил, насколько это будет ужасно. Никаких выпытывающих вопросов? Никаких подколов со стороны операторов? Мы можем делать всё, что захотим.
Ха...
Я оглядываюсь на Лил, которая одета в черный комбинезон с шортами и золотое ожерелье. Наряд, выбранный Роуз. Очевидно, девочки должны будут носить одежду от Calloway Couture — для рекламы.
К счастью, она не выглядит, как Роуз.
У неё все еще нежное округлое лицо, длинные руки и ноги. Она очаровательна. Во всех смыслах этого слова. И о ней могу позаботиться только я.
Делаю шаг ближе к Лили и ставлю руку над её головой. Когда я смотрю на неё снизу вверх, она приоткрывает рот, как бы спрашивая: Ты флиртуешь со мной?
Я заставляю себя улыбнуться. Да, я флиртую с тобой, Лил. Задвигаю все опасения на задворки своего разума. Она сможет справиться с этим без секса. Она должна. Потому что мы не можем трахаться каждый раз, когда я прикасаюсь к ней таким образом.
Держа одну руку над её головой, я опускаю другую на пояс её комбинезона, просовываю палец в петельку для ремня на ее талии и делаю паузу.
Ее дыхание сбивается, взгляд переходит с моих губ на глаза. А потом её шея краснеет. Она смотрит на проклятую камеру.
Дело в том, что теперь, когда за нами следят камеры, у нас больше свободы действий в плане ППЧ6. Чтобы Роуз не думала, что у нас больше секса, мы просто сваливаем всё на то, что мы играем на публику. Роуз теперь редко отчитывает меня.
Пока Лили может с этим справляться, у нас всё должно быть в порядке.
Я сжимаю её талию, все еще цепляясь за петельку
для ремня. Мои пальцы опускаются ниже ее бедер, ткань комбинезона намного мягче, чем джинсы, которые она обычно носит.Она прижимается спиной к дверной раме, и её руки обвиваются вокруг моей шеи. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, она пытается встретить меня на полпути, что заставляет меня немного отстраниться, и она ловит ртом только воздух.
У неё отпадает челюсть.
— Так нечестно.
— Разве ты не слышала? — мои губы изгибаются вверх. — Я самая большая дразнилка в Принстоне, — я делаю паузу, улыбаясь шире. — И в Филадельфии.
Она легонько ударяет меня по руке.
Мои брови поднимаются.
— Это шлепок любви?
Она ударяет меня сильнее.
Я потираю руку и насмешливо морщусь.
— Ты тренируешься, Лил?
Она поднимает руку и сгибает свою «мышцу», которая представляет собой очень маленький бугорок.
— Райк подарил мне двухкилограммовую гирю на день рождения, помнишь? Он сказал, что мне нужно подкачаться.
Я помню.
— Дерьмовый подарок на день рождения.
— Твой был лучше, — заявляет она с теплой улыбкой.
Это был запоздалый подарок, специально. Во время Комик-Кона мне удалось уговорить некоторых художников подписать любимые выпуски Людей Икс Лили. Помогло то, что мы разделились, когда она пошла на режиссерскую панель. Я вернулся в конференц-зал только ради их подписей.
Ближайшая камера заполняет короткую тишину, издавая стон, когда приближает нас. Лили снова замирает.
Бретт спрашивает: — Что ты подарил Лили?
Я оглядываюсь. Вот тебе и операторы не задают вопросов.
— Ты сказал нам, что мы не можем говорить с тобой, но ты можешь говорить с нами?
Как, черт возьми, это работает?
— Ага, — уклончиво отвечает он.
Я гримасничаю и хмурюсь одновременно.
Бретт делает один шаг назад.
— Ты не обязан отвечать, — бормочет он себе под нос.
Наверное, он боится, что я выбью камеру у него из рук. Райк раньше так уже поступал с папарацци, за что был сурово оштрафован.
Я смотрю прямо на Бретта и спрашиваю: — Хочешь знать, как я удовлетворяю сексуально зависимую?
Когда я перевожу взгляд на Лили, она уже затаила дыхание. Я приподнимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
А потом целую ее. Глубоко. Страстно. Как будто мы были рождены, чтобы делиться кислородом. Провожу языком по ее губам, пробуя их на вкус, а затем сосредотачиваюсь на ее нижней губе. Я нежно посасываю ее, и её нога инстинктивно поднимается к моему бедру, безмолвно желая, чтобы я оказался между её бедер. Мой член почти твердеет, особенно когда она прижимается ко мне ещё ближе, охваченная сильной, лихорадочной потребностью.
Она демонстрирует свою ненасытность с каждым вырвавшимся стоном и движением бедер. Я подпитываю её своим каждым грубым действием, сжимающим её худое тело к раме. Это голод, который хорошо знаком только людям с компульсивными наклонностями и зависимым. Вот почему люди отворачиваются, когда мы целуемся. Необузданное желание захватывает мой член, мои легкие, мой разум. Мои губы переходят на ее шею, а рука опасно лежит на грани между ее талией и животом.
Когда мы снова целуемся в полную силу, моя голова словно взрывается, и я теряю ощущение окружающего мира. Мне нет дела ни до кого, кроме Лили. Я поднимаю её руку над головой, переплетая со своей, как делал уже много раз.