Процветай

— Звучит как свидание.

Дэйзи говорит именно то, о чем я подумала. Я не могу понять, надеется ли она на это. Ей шестнадцать. Ему двадцать три. Может, он ей и нравится, но дальше этого дело не может зайти.

Я кладу ладони на грудь Ло, его твердые как камень мышцы, слишком напряжены сейчас.

Райк замирает.

— Это не так, Кэллоуэй. Я постоянно бегаю с Ло, и мы просто братья.

— Значит, я тебе как сестра? — спрашивает она.

Хороший вопрос, думаю я, запихивая в рот ещё попкорна.

Его лицо становится серьезным.

— Нет.

— Тогда кто я?

— Мой, блять, друг, — его брови поднимаются. — Есть еще вопросы?

Она слабо улыбается.

— Это всё.

— Я собираюсь принести тебе мороженого, — говорит он. — Хорошо?

— Да, — она закусывает губу, а он заходит за угол. Когда он исчезает, и Ло, и я оглядываемся на Дэйзи, которая перешла к прокручиванию пуговицы на подушке.

— Спасибо, — шепчет ей Ло, — что не сдала нас.

— Даже несмотря на то, что ты сдал меня, — заканчивает она. Она слишком умна для нас.

Его глаза сужаются.

— Это другое.

— Надеюсь, что это так, — шепчет она в ответ.

— Это так, — непреклонно говорит он. — Ты поступаешь правильно.

Она кивает, и тут возвращается Райк с пиалой мороженого с двойным шоколадом. Он кладет его ей в руки, а затем смахивает попкорн с подушки, прежде чем сесть рядом с ней.

Ло целует меня в щеку, отрывая мой взгляд от них на него. Этот вид мне нравится больше.

Я улыбаюсь.

— Как ты думаешь, Роуз будет лишена своего целомудрия сегодня вечером?

— Совершенно точно.

Мы все молчим, наблюдая за выступлением нескольких групп на Таймс-сквер. Я кладу голову на плечо Ло, и проходит минут тридцать, прежде чем шум усиливается... снаружи.

— Он не флиртовал со мной. Твоё определение неверно.

Это на сто процентов яростный голос Роуз.

— Какого черта? — говорит Ло, находит пульт на моих коленях и выключает звук телевизора.

Как по команде, дверь распахивается.

Коннор, одетый в дорогой смокинг, открывает дверь, в то время как Роуз стремительно проходит вперед в своих зимних сапогах на высоком каблуке, черном коктейльном платье и белой шубе.

— Флиртовать, — читает Коннор, — это вести себя так, чтобы показать сексуальное влечение. Ты можешь принять моё определение или мы можем обратиться к словарю Уэбстера, хотя моё определение более точное.

Я шепчу Ло под нос: — Думаю, Роуз всё ещё девственница.

— Верное замечание.

— Я очень хорошо улавливаю знаки, — отвечает Роуз, всё ещё находясь в словесной битве с Коннором. — Я знаю, когда кто-то флиртует со мной, Ричард.

Он закрывает дверь, совсем не расстроенный тем, что произошло. В его глубоких голубых глазах только веселье, в то время как Роуз пыхтит, как волк, готовый разнести свинарник. А потом он начинает говорить на беглом французском, так легко, что слова звучат с его языка как золотой мед.

Она отвечает ему на гневном французском.

Который звучит жестоко.

Они сталкиваются лицом к лицу, словно на дуэли.

— Все, что им нужно, это палочки, — шепчу я Ло.

— Я никогда не пойму Когтевранцев, — говорит он мне. Коннор и Роуз принадлежат к самому умному дому в волшебном мире. Без сомнения. Еще до того, как распределяющая шляпа коснулась бы их голов, она бы закричала Когтевран!

— Полумна Лавгуд довольно крутая, и она из Когтеврана, — говорю я, когда Роуз выгибает спину и подходит ближе.

Коннор смеется над тем, что она сказала по-французски, его ухмылка на миллион долларов слишком яркая, чтобы её сдержать.

Ло говорит: — Только потому, что Полумна Лавгуд любит другие дома так же сильно, как и свой собственный.

Я смотрю между Роуз и Коннором. Несмотря на то, что они такие умные, они проводят так много времени в нашем мире.

Они мои любимые Когтевранцы, которые когда-либо существовали.

— Коннор не верит в магию, — напоминает мне Ло.

— Думаю, Роуз могла бы переубедить его.

— Может быть, — Ло повышает голос, чтобы они могли его услышать. — Разве вы двое не должны быть сейчас в отеле?

Он не добавляет: И заниматься сексом, но идея высказана безмолвно. По крайней мере... для меня это так.

Роуз резко поворачивает голову в нашу сторону, только сейчас осознавая наше присутствие.

— Вечеринка была ужасной.

— Вечеринка была скучной. Есть разница, — легко говорит Коннор. Он обращает внимание на своё окружение, осматривая нас на кресле, а затем Райка и Дэйзи на диване.

Роуз так же быстро замечает нашу младшую сестру и обходит диван, чтобы подойти ближе, Коннор рядом с ней.

— Что вы двое здесь делаете?

— Обе наши вечеринки были ахуеть какими отстойными, — отвечает Райк. И я понимаю, как быстро он смог переключить внимание с Дэйзи. Именно то, чего она хотела бы.

Ло поднимает руки.

— Я в замешательстве. Вечеринка была в вашем номере? — спрашивает Ло, как будто он единственный, кто мыслит логически. — В противном случае, вы могли бы уйти с вечеринки, не приходя сюда, — он бросает на Коннора взгляд, спрашивающий: Что, блять, произошло?

— Нам больше не рады в этом конкретном отеле... на веки вечные. Это были точные слова менеджера, — Коннор ослабляет галстук. — Я не виню его за то, что он считает нас бессмертными. В некоторых доклассических цивилизациях меня считали бы богом.

Желто-зеленые глаза Роуз практически просверливают в нем дырку.

— Поздравляю, ты официально самый самоуверенный человек на планете Земля.

Это был бы Железный человек. Но я держу язык за зубами.

— Это Железный человек, — говорит Ло. Я буквально поднимаюсь, словно парю, и целую его в губы, так неожиданно, что мне кажется, он тоже застигнут врасплох.

Роуз протягивает руку в его сторону, как бы говоря: А ты не вмешивайся.

Ло всё равно. Его глаза смотрят на меня вопросительно и с сильным желанием. Как будто он хочет поцеловать меня снова. Но я останавливаюсь и показываю ему, что могу.

Я не хочу секса.

Только поцелуй.

Как тогда в Канкуне. Когда я была на пути к настоящему выздоровлению. Я снова смогу. Я чувствую это.

Сегодня очень хороший день.

Его губы поднимаются, говоря все, что нужно.