Процветай

— Даже грязные? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Честно говоря, я не обращаю внимания, — он добавляет: — Парки, лифты, поля для гольфа, раздевалки, лес — обожаю лес.

— Ты когда-нибудь занимался сексом в старшей школе? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Под трибунами, как в клише.

Я улыбаюсь.

— У меня тоже был.

Он поднимает свою бутылку с водой в тосте.

— Однажды мы с Ло занимались сексом в кинотеатре, — говорю я ему. — Он купил все билеты, только чтобы мы могли этим заняться.

Брови Райка взлетают вверх.

— Полагаю, до того, как ты пошла на поправку.

Я киваю. Это было, когда он хотел удовлетворить все мои прихоти и желания, что превратилось в одну большую фабрику по производству удовольствия. Но это было весело. Я не могу этого отрицать. Даже если мы занимаемся сексом на публике, я сомневаюсь, что Ло когда-нибудь снова выкупит кинотеатр. Некоторые вещи заходят слишком далеко.

— Однажды я трахнул цыганку на карнавале, — говорит он, положив руку на спинку дивана, — прямо под ее столом. Мы опрокинули хрустальный шар, — он улыбается этому воспоминанию, как будто оно хорошее. Как будто все это событие было для него чем-то большим, чем просто кульминация. Я никогда не видела секс таким образом. Я не искала диких мест для траха. Они просто были удобны в тот момент. Обстановка позволяла мне получить то, что я хотела.

— Я занималась сексом на карнавале, или в парке развлечений, или... неважно, — говорю я. — На колесе обозрения.

— Пока оно двигалось? — удивление проникает в его голос.

— Да, я имею в виду, что он продержался недолго, — у меня образовывается ком в горле, когда я пытаюсь не думать о неприятных подробностях.

Лицо Райка немного мрачнеет. Может, он только сейчас понял, что я говорю не о Ло. Я проверяю эту теорию, говоря: — А еще я занималась этим с парнем, которого встретила в киоске со сладкой ватой. В ту же ночь.

Он подается вперед, убирая руку с дивана, и темнота омрачает его. Я вижу, что он пытается отогнать ее, но когда его взгляд встречается с моим, в нем больше понимания, сочувствия к моей зависимости, чем я когда-либо видела раньше.

Я и он. Мы не похожи. Он может со смехом и улыбкой вспоминать обо всех местах, где он трахался, пересказывая истории, в которых есть начало, середина и удовлетворительный конец. С оргазмом и без стыда в конце. Мое прошлое усеяно обидами и сожалениями. Я предпочла бы никогда об этом не вспоминать.

Он был прав. Он никогда не вступит в мой клуб.

Здесь только я.

В одиночестве.

Как и должно быть.

— Ты готова? — голос Ло выводит меня из задумчивости. Он стоит в дверях с мокрыми волосами и точеным подбородком. Его глаза перебегают с моей головы на пальцы ног, оценивая мое состояние. А потом он кивает мне, мол, все в порядке. Я поднимаюсь на ноги и с радостью иду прямо в его объятия.

Может быть, я не так уж и одинока.

53

. Лили Кэллоуэй

.

2 года: 01 месяц

Сентябрь

Ло: Приземлился. Полет прошел довольно спокойно, почти без турбулентности.

Ло: В эти выходные в Париже проходит Чемпионат мира по регби. Ужасные пробки.

Ло: Дэйзи выглядит потрясенной.

Я просматриваю нашу старую переписку с Ло, перечитывая каждое слово. Ему с братом и Коннором пришлось сделать большой крюк и сделать остановку ради моей младшей сестры.

Ло: Она пережила страшный ночной кошмар... Ты уверена, что не хочешь приехать?

Ло: Роуз сейчас в ярости?

Роуз вышагивает передо мной, яростно хлопая пальцами по экрану ее телефона. Бушует, да. В ярости, да. Она рычит и выглядит так, будто готова швырнуть телефон через всю комнату.

— Коннор не хочет сфотографировать ее и отправить мне, — говорит она. — Как я могу убедиться, что с Дэйзи все в порядке, не имея доказательств?

Я опираюсь локтем на кассу в «Superheroes & Scones», магазин откроется через пару часов.

— Доверяй, — говорю я, чувствуя, как у меня сводит живот. — Мы должны верить, что они нам все рассказывают, — я снова просматриваю мои сообщения, мысленно проклиная Ло за то, что он пишет так кратко.

Мне нужно сосредоточиться на книге, которая раскрыта для моего курса по опционам, фьючерсам и производным деривативам. Каждая страница выделена неоново-желтыми пометками, и кончики моих пальцев окрашены в этот цвет. Но фразы путаются, я мысленно в Париже, с ребятами и моей младшей сестрой.

— Мы можем полететь завтра, — предлагаю я.

Ло позвонил и рассказал о случившемся более подробно. Дэйзи выгнали с показа за несколько минут до того, как она должна была выйти на подиум, а дизайнер буквально сорвала с нее одежду. На глазах у всех за кулисами. Я бы на ее месте была в ужасе, поэтому я не удивлена, что она расстроилась. Но я немного шокирована тем, что она решила позвонить Райку и только Райку по поводу этого инцидента.

Он сразу же захотел лично проведать ее. А когда они остались на ночь, Дэйзи разбудила их, крича, будто ее убивают. Очевидно, она «застряла» в кошмаре... или что-то в этом роде.

У меня до сих пор мурашки бегут по коже, когда я это представляю. Ло сказал: — Это было ужасно.

Это было ужасно. Я хотела прыгнуть в самолет и обнять сестру, а не оставлять ее с нашими вторыми половинками и Райком.

— Мы не можем полететь завтра, — говорит мне Роуз, не отрывая прищуренных глаз от ее мобильного телефона. — Иначе ты не сможешь получить диплом.

После столь долгой задержки я почти ощущаю, как хрустит бумага моего диплома, так близко. Но у меня важный экзамен, и если я не успею на него, мне поставят жирный ноль. Мой профессор сказал: — Чтобы тебя отпустили, нужно, чтобы ты умирала в больнице, — этот конкретный профессор также не в восторге от «особого отношения к знаменитостям», так что я должна присутствовать.

Лично.

— Ты можешь поехать одна, — напоминаю я ей, уже чувствуя себя виноватой за то, что не могу быть рядом с Дэйзи. Я не хочу сдерживать и Роуз.