Проклятые

Только фотографии своей матери он не хранил. Он уничтожил все, что могло о ней напоминать, сразу после того, как она ушла.

Вернув альбом на место, он присел в кресло рядом с девушкой.

За окном бушевали дождь и ветер. Убаюканная шумом непогоды, Кэрол умиротворенно спала. Не смотря на то, что за ночь так и не уснул, Джек не собирался делать этого и теперь. У него было занятие поважнее, чем он и занялся. Он просто сидел и смотрел на девушку, пользуясь тем, что она этого не видит.

Когда Кэрол проснулась, она чувствовала себя намного лучше. У нее даже появился аппетит. Не обращая внимания на протесты Джека, она вылезла из постели и направилась в кухню, собираясь ужинать за столом, а не лежа на подушках.

С улыбкой наблюдала она за тем, как Джек разогревает еду. Его белая рубашка по-прежнему оставалась безупречно белой, лишь слегка помялась.

Черные брюки тоже почти не потеряли свой безупречный вид. Вот что значит — качественная и хорошая одежда, дорогая ткань! Не смотря на то, что уже два дня не ночевал дома, Джек умудрялся выглядеть все также эффектно и аккуратно, словно только что вышел из своей квартиры. Единственное изменение, которое претерпел его облик — это начинающая пробиваться щетина на лице, которое Кэрол видела всегда только чисто выбритым. Но легкая небритость, по ее мнению, ничуть не портила его внешний вид. Наоборот, ей даже понравилось.

Засучив рукава, он сосредоточено всматривался в содержимое сковороды, аккуратно помешивая лопаткой их будущий ужин. Было заметно, что за этим занятием он чувствовал себя очень неуверенно, и Кэрол решила его поддержать.

— Джек, ты прекрасно смотришься у плиты!

Он бросил на нее косой взгляд.

— Прекрасно я смотрюсь за своим рабочим столом в офисе, а еще прекраснее — в зале суда! Там я просто великолепен! А на кухне я выгляжу нелепо, и так же себя ощущаю, так что не пытайся меня убедить в обратном.

— Но почему же? У тебя прекрасно получается разогревать еду. Ты просто еще не открыл в себе кулинарный талант, — Кэрол захихикала.

— Все свои таланты я уже пооткрывал, и готов признать, что в некоторых вещах я абсолютно бездарен, — он покрутил в руке лопатку, уныло разглядывая. — Только я совсем не расстраиваюсь по этому поводу.

— А какие еще у тебя таланты, помимо тех, о которых мне уже известно?

Глаза его весело заискрились и, выключив плиту, он начал накрывать на стол.

— Мой самый большой талант — это умение убеждать всех в том, что у меня куча талантов, когда на самом деле нет ни одного! — он засмеялся.

— Но ты же очень талантливый юрист, все так считают. И это на самом деле так.

— Это не талант.

— А что же тогда?

— Ум, знания и хитрость. И все. И никакие таланты тут ни при чем.

— Но, Джек, в этом и заключается твой талант. Ты — лучший, а лучшими становятся только те, кто наделен определенным талантом. Сильным талантом.

Он поморщился.

— Вот видишь? Я настолько умею убеждать в том, что я лучший и самый талантливый, что даже не могу потом в этом разубедить.

— Никогда меня ты не разубедишь! Ты — лучший! Во всем, а не только как адвокат.

— Ты правда так считаешь? — он состроил кислую гримасу.

— Да, я так считаю.

— Если я лучший, тогда почему же я никому не нужен? — грустно поинтересовался он.

— Это тебе никто не нужен, Джек. И ты можешь это исправить. Без труда.

Вздохнув, он промолчал. Кэрол украдкой поглядывала на него, задаваясь вопросом, собирается ли он уходить или задумал остаться на ночь. Как бы поделикатнее намекнуть, что он может ехать домой, что в том, чтобы ночевать у нее, нет больше необходимости. Он должен уйти. Она, конечно, была очень благодарна ему за внимание и заботу, но он не может здесь больше оставаться. Не смотря на то, что ей очень нравилось его общество, и при мысли о том, что он уйдет, становилось почему-то грустно, она категорично была против того, чтобы он остался.

Она понятия не имела, что делать, если он не собирается уходить.

Она страшно боялась его обидеть. Он так искренне беспокоился о ней, так старался помочь, такой непохожий на себя, забыв о своей резкости и грубости, что она не могла вот так взять и попросить его отсюда!

Спасибо, Джек, ты очень помог, а теперь мне полегчало, и ты больше не нужен, так что проваливай.

Почему-то на душе скреблись кошки, там стало очень плохо. Кэрол сама не могла понять, что ее так расстроило, почему так паршиво на сердце?

— Что-то Мэтт не звонит, — тихо проговорила она и посмотрела на телефон.

— Ой, я же отключил телефон! Совсем из головы вылетело! — спохватился Джек и поспешил исправить свою оплошность.

— Отключил? Зачем?

— Чтобы звонки тебя не разбудили. Рэй все названивал, а мне не очень хотелось с ним общаться, — подключив телефон, Джек вернулся за стол. — Ничего, Мэтт перезвонит… если очень нужно.

Не успел он договорить, как телефон резко затрезвонил. Джек потянулся к телефону, и у Кэрол перехватило дыхание от ужаса. Но он не собирался снимать трубку, а просто передал ей аппарат. Подавив вздох облегчения, девушка ответила на звонок.

— Алло!

— Привет, котеночек! Почему трубку не берешь, я чуть с ума не сошел от волнения!

— Привет. Я весь день спала, не слышала. Извини.

— Ничего. Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше. А ты?

— Вообще, ничего. Только сердце болит.

— Сердце? — встревожилась Кэрол. — Врачам говорил?

— Они сказали, что бессильны.

— Как бессильны? Почему? Отчего оно болит, сказали?

— От любви, — в трубке раздался мучительный вздох.

— От любви? Мэтт!!! Разве можно так шутить? Напугал до смерти! — рассердилась Кэрол и тут же рассмеялась.

— Куртни с тобой? — беспокоился Мэтт.

— Нет, она в командировке.

— Так ты что, одна?

Кэрол бросило в жар, сердце с силой забилось в груди, руки задрожали.

— Одна, — выдавила она, и, встретившись с глазами Джека, мучительно покраснела и виновато опустила взгляд.

— Бедняжка, как же ты там справляешься?

— Мэтт, мне не так плохо, как ты думаешь. Просто вчера немного повысилась температура, а сегодня я отдохнула и чувствую себя почти здоровой.

— Я должен был быть с тобой, позаботиться о тебе, — расстроился Мэтт. — А вместо этого торчу в этой проклятой больнице! Хочешь, я сбегу и приеду к тебе?

— Нет, даже не вздумай! Я нормально себя чувствую, честное слово, небольшая слабость — и все. Успеешь еще обо мне позаботиться, вся жизнь впереди!

Джек поднялся и, вскользь улыбнувшись ей, словно говоря «Не буду мешать», вышел. Покурив на балконе, он вернулся.

Кэрол уже закончила разговор и сидела за столом, понуро опустив голову. Джек наклонился к ней.

— Эй, что с тобой?

Она не ответила, еще больше уткнувшись в грудь.

— Ты что, так расстроилась из-за того, что солгала Мэтту? — изумился он и, взяв ее за подбородок, поднял к себе опечаленное личико. — Ты правильно сделала! Сказать ему, что я здесь, да еще и ночевал, было бы верхом глупости! Он бы умер от ревности, не понял бы и не поверил, что я всего лишь хотел помочь. Стал бы забивать себе голову всякими глупостями. На его месте я повел бы себя так же. Главное, что ты сама знаешь, что мы с тобой здесь делали, и что ты ни в чем перед ним не провинилась. А вот ему попробуй, докажи! Не докажешь, поверь мне. Даже слушать не захочет. Так что выкинь все из головы. Бывают ситуации, когда правда не нужна, и лучше соврать. А ну, улыбнись! И хватит страдать из-за такой ерунды.