Проклятый

Ей снилась её любимая, залитая ярким светом рассветного солнца поляна. Вся в цветах. Светлана была в венке и вила другой для парня, который лежал рядом, положив голову ей на колени. Закончив, она пристроила венок на голову седовласого спутника. Он проснулся, коснулся её щеки, поцеловал ушко…

– Как щекотно! – она засмеялась и проснулась. Волк требовательно лизал ей ухо. По всей избе плыли ароматы готового мяса. Она подскочила, поснимала прутья с рогулек.

Оленина приготовилась наилучшим образом: острая палочка с хрустом проломила румяную корку, оттуда тут же потекли капельки сока, словно мягкое коровье масло пронизала пласт, и вышла с другой стороны.

– Вовремя ты меня разбудил, молодец!

Девушка честно поделила источающее нежнейшие ароматы мясо – себе пару ломтиков, а всё остальное волку. Простая еда, оказалась намного вкуснее всего что девушка ела раньше, зверь словно знал, какой олень лучше всего зажарится. Теперь это чудище со скоростью лесного пожара сожрал всё, что ему досталось, облизнулся и снова улёгся на шкуры. Светлана подбросила в огонь пару хворостинок, хотела снять сарафан, но пальцы наткнулись лишь на ткань нижней рубахи. Она с недоумением огляделась и вспомнила, что, как выскочила в ней неделю назад, так и пробегала. Она погрозила пальчиком волку:

– Как ты мне голову вскружил!

Зверь навострил уши, приоткрыл один глаз, закрыл и притворился крепко спящим.

– Хитрюга!

Волк поднялся и с размаху упал набок, показывая как он раскаивается. Девушка, не долго думая, легла рядом, положив голову на мощное плечо и тут же тоненько засопела. Волк зевнул, ему было неудобно, но Светлана так напоминала беззащитного щенка, что он не стал двигаться, страшась разбудить её, а так и заснул.

Едва выглянули первые лучи солнца, девушка потащила зверя к ручью купаться. Её новая игрушка, смекнув куда его тянут, делано упирался, но, едва сверкнула зеркальная гладь, вырвался из рук и первым сиганул в прохладную воду, скрылся с головой, вынырнул и уселся по шею в воде. Светлана негодующе вскрикнула, этот негодник окатил её тучей брызг. С визгом она бросилась на волка, стараясь утопить.

Они дурачились до обеда. Девушка оттирала шерсть пучком травы. Зверь оказался самого чистого черного цвета, лишь ото лба до загривка пролегла широкая белая полоса. Пока девушка купала его, вымокла сама. Мокрая рубаха прилипла к телу, прорисовывая каждую чёрточку. Светлана заметила, что волк старается не смотреть на неё, отворачивается. Удивилась, звери не должны знать стыдливости, а он смущается. Какой он всё-таки необычный. Девушка взяла его морду в ладони и посмотрела в человеческие глаза.

– Ты кто? Чудо-юдо? Внешне зверь, а ведёшь себя как человек, да не мужик сельский, а… я даже не знаю кто. Ты оборотень?

Волк сделал вид, что не понял, но Светлана заметила, как его уши чуть дрогнули. Зверь выбрался на берег и начал чесаться, блаженно закрывая глаза, ни дать, ни взять – добродушный деревенский пёс. Нет, ты меня не обманешь, думала девушка.

Два с половиной месяца волк жил у неё. Светлана прошла испытания, стала волхвицей и теперь лихорадочно искала всё, что могла найти об оборотнях. Зверь помогал искать корешки, редкие травы. Близился праздник Купалы.

В старой книге она нашла обряд которым в древнем племени невров возвращали людскую личину тем, кто не мог обернуться сам. В вечеру перед Ивановым днём Светлана из трав сплела венок. Пока волк охотился, наложила чары. Утром она вплетёт в травяное кольцо цветы и совершит обряд.

Зверь вернулся уже ночью. Мяса не принёс, они в нём не нуждались, но притащил в пасти кувшинку редкого кипельно-белого цвета. Сам весь грязный, в налипшей ряске он стоял в дверях, не решаясь переступить порог – Светлана совсем недавно прибиралась, убьет, если он наследит. Девушка всплеснула руками:

– Ах, ты ж грязнуля! Ну заходи, заходи не бойся. Завтра пойдём купаться. – взяла цветок. – Это мне? Какая красота! Спасибо! – кувшинка тут же перекочевала из страшной пасти в золотистые волосы. Девушка чмокнула волка в чумазый нос. – Ложись спать.

Солнце ещё не окрасило верхушки деревьев, как Светлана с волком двинулись к озеру. По дороге она рвала цветы и, распевая наговорные слова, вплетала их в венок.

Вот показалось озеро, там уже видны люди слышатся смех и крики: молодёжь веселиться, волхвы стараются вести обряд, но то один то другой прыснет от смеха, глядя на дурачества молодёжи. Парни и девицы заплывают подальше, стараясь отвязаться от назойливых приятелей и побыть наедине, волчий слух ловит звуки поцелуев. Светлана закончила один венок, принялась за второй. Когда закончила, надела на себя и своего зверя.

Волк красиво смотрелся с кольцом из цветов на голове, девушка невольно залюбовалась. С одной стороны он выглядит потешно, но вышагивает так важно, словно несёт на голове корону византийского императора, по меньшей мере.

Светлана хлопнула в ладоши:

– Купаться! – показала на широкую гладь озера, показывающую зеркало в другой мир, в котором деревья растут вниз, там тоже восходило солнце.

Зверь прыгнул с невысокого обрыва, только круги пошли по воде и венок заколыхался там, где он скрылся, Светлана едва успела произнести заклятие. Вода слегка колыхнулась, венок, словно засиял, лепестки стали отражать солнечные лучи. Из глубины поднялось несколько пузырьков. Со дна, в круг источаемого венком света поднялась тень. Всплеск, сверкнули седые волосы, могучий торс.

Венок всё ещё сиял, но уже на голове у мужчины, плывущего к берегу. У Светланы появилось чувство разочарования. – Старик. – думала она.

Оборотень, тем временем, добрался до мелкой воды, встал, повернувшись спиной. Девушка подняла приготовленные заранее портки, пошла к нему. А он неплохо сохранился. – подумалось ей. – Свежая кожа, капельки воды так красиво блестят. Он ещё силён. – сделала она вывод.

Мужчина повернулся, взял штаны, надел, а девушка как замерла с раскрытым в немом крике ртом, так и осталась стоять, не в силах пошевелиться. Его лицо было слишком знакомым, особенно шрам и глаза.

– Бэр! – наконец смогла прошептать она. – Так ты жив!

– Благодаря твоим стараниям. – ответил оборотень, вынося её на руках из воды. – Спасибо.

– За что?

– За то, что вернула мне человеческую личину. Я пробовал обернуться, но получалось лишь в чудище. Так набрёл на одного колдуна, чтоб ему в нижнем мире икалось. Он успел чирикнуть на меня заклятие, перед тем как мои когти порвали ему горло. Зараза! Я едва не истёк кровью. Благодарю тебя за исцеление.

Девушка не знала радоваться ей или огорчаться: Бэр вот он, рядом, только руку протяни – коснётся, но она мечтала о другом: она сидит у окошка, а он сильный и красивый, на коне, в кольчуге, с дружиной приехал свататься. А так он свободен и может уйти. Его наверняка ждёт множество красавиц.

– Теперь ты… уйдёшь? – осмелилась спросить она. Бэр, оторвавшись от раздумий, тихо ответил:

– Мне уже некуда идти: Русь крестили, в Киев мне дороги нет, разве что с войском.

– А девица есть?

– Замужем. – он немного помолчал, что-то для себя решая и спросил. – Как думаешь, волхвы разрешат мне поселиться в вашей деревне?

Девушка чуть не завизжала от свалившегося счастья. Срывающимся на писк от радости голосом она быстро затараторила:

– Бэр, я приютила тебя в волчьей личине, неужто погоню в человечьем обличье.