Проклятый

– Беги, витязь! – срывая голос, закричал человек из клетки. – Беги!

– А-а, старые знакомые! – Бэр изобразил самую открытую улыбку, словно встретил лучших друзей. – Как здоровьечко? Уже не охраняете мост?

Чудища постояли, недоуменно вглядываясь в его лицо и, к великому изумлению отца настоятеля, склонились в поясных поклонах.

– Приветствуем, принц.

– Какой принц!!! – злобно завизжал старик. – Вы – Рабы кольца, убейте его!

– Не можем, он сын повелителя. Принц, хочешь, мы съедим его? Это великая честь служить тебе.

– Нет, зверюки, возвращайтесь в свой мир.

– Никак не получится, мы можем вернуться лишь по приказу обладателя кольца или после его смерти.

– Тогда будете просто зрителями. – оборотень повернулся к отцу настоятелю, пуская лезвием меча огненные зайчики в глаза монаха. – Придётся тебе убить меня собственноручно, старикан. Какое оружие выбираешь?

– Смилуйся! – старик упал на колени, подметая животом грязный пол, попытался поцеловать сапог человека, которого он только что называл варваром. – Я не смел перечить воле моего господа.

– Ты так любишь своего бога, что послал издеваться над моей беззащитной женой? Передай там наверху, – Бэр сломил основание распятия, что оказалось не толще древка копья. – что скоро я приду и по их души.

Косой обломок дерева ударил в рот, выбив остатки зубов, проломил кости черепа и вонзился в щель между камнями стены. Тело задрожало, пару раз дрогнули узловатые пальцы, шаркнули по полу ноги, старик выгнулся в судороге и обмяк.

Бэр отойдя на пару шагов, полюбовался на торчащее распятие.

– Красота! Человек так любил своего бога, что принял смерть от креста.

– Так мы пойдём, принц? – чудища нижнего мира с выжидающе смотрели на оборотня.

– Да, идите.

– Тогда возьми перстень с его пальца и скажи, что ты нас отпускаешь.

Глаза оборотня полыхнули подземным огнем:

– Безо всякого перстня, я вас отпускаю! – он простёр руку, земля под проломленными досками взметнулась вихрем, охватив чудищ и ушла в глубину.

Оборотень приглядевшись к золотой змейке на пальце мертвеца, прищелкнул языком:

– А перстенёк знатный! Возьму на память. – сорвал украшение и сунул за пояс. Подошёл к решётке, разомкнул запор.

– Вылезай, болезный. – из тьмы каменного мешка донеслись шорохи. Человек вышел, не кривя спины в раболепии, хотя монашеская привычка и давала о себе знать, не позволяя развернуть плечи во всю ширь. Голова немного склонилась.

– Благодарю за освобождение. – сказал он.

– Идём, пока здесь всё не загорелось.

Они выбежали во двор как раз вовремя: дом настоятеля оставался единственной постройкой не тронутой огнём, но соломенная крыша, блестящая золотом свежих колосьев, уже понемногу занялась. Язычки пламени выглядывали пока несмелые, но мгновение и пламя уже гудит, пожирая балки и хищно поглядывая на стены.

Повинуясь взгляду оборотня, пламя переметнулось и на частокол, и на лежащие отдельно брёвна. Когда Бэр и заключённый вышли за ограду, монастырь превратился в сплошной костёр. Огонь поднимался всё выше и выше.

– Жарко тебе, Белобог? Погоди, станет ещё жарче. И ты, называющий себя моим отцом, не жди моей покорности, если достанет сил, я уничтожу вас обоих. Клянусь!

Устроившись под ближайшим деревом, он с удовольствием наблюдал, как горит монастырь, и сытая улыбка играла на губах. Из полудрёмы его вырвало сдержанное покашливание. Освобождённый стоял рядом.

– Ты ещё здесь? Ты свободен, иди куда хочешь. – отвлёкся от умиротворяющего созерцания учинённых их разрушений оборотень.

– Если не возражаешь, я бы составил тебе компанию. Хотя бы до ближайшего города.

– Мне без разницы, но если хочешь идти со мной, то назови своё имя. Меня зовут Бэром.

– Димитрий. – представился монах. – Скажи, Бэр, ты тот самый оборотень, которого нам велели довести до безумия?

– Ты тоже был там? – оборотень сказал эти слова как бы вскользь, но Димитрий глазом опытного воина заметил, как пальцы ласкающе коснулись рукояти меча.

– Нет, и в темницу я попал как раз за отказ.

Нюх сказал Бэру, что человек не лжёт, у лжи особый запах. Заложив руки за голову, он попросил:

– Расскажи о себе, Димитрий.

Бывший монах опустился рядом, прислонившись спиной к замшелому камню, подумал с чего бы начать и приступил к рассказу:

– Родился я в вечном Риме, но ещё в детстве вместе с семьей перебрался в Грецию, затем в Константинополь. Мои родители были потомками римских рабов, которых везли с севера, поэтому у меня русые волосы, возможно предки были даже славянами.

Сколько себя помню, любимыми играми были драки. Сначала кулачные, потом на палках, в отрочестве очень близко познакомился с мечом, копьём и луком. Поступив на службу к базилевсу, быстро двигался вверх и через пять лет попал в его личную гвардию. Родители гордились мной. Наша семья вообще-то небедна, но тогда впервые замаячила возможность стать придворными, поднявшись из простолюда. Так бы и случилось через год-два, базилевс заметил меня и приблизил, сделав телохранителем.

– Но?

– Но проклятый азарт. Я сделал удачную ставку и огрёб кучу денег. С приятелями мы завалились в лучшую корчму города, я впервые в жизни напился. Вино, продажные женщины, песни, музыка, актеры – всё было для меня. Когда выходил на улицу, подошел нищий мальчонка лет шести и попросил на миску похлёбки. Подать нищему – сделать зло, так учил меня отец, именно он сделал нашу семью богатой. Он всю жизнь работал и вырвался из бедности, в пятнадцать лет ещё не умел читать, но уже в двадцать говорил на трёх языках, владел несколькими лавками, в которых торговали оружием и дорогими тканями. Я получил лучшее образование и хорошо понимал это его изречение: люди должны работать, а не привыкать к подачкам, но мальчишка был такой жалобный… В общем, я предложил ему выиграть в чашечки.

– Что за чашечки?

– Три маленьких пиалы или стакана и горошина или круглая бусина. Их крутят и нужно угадать, в которой шарик.

– Всё, я знаю эту игру, что дальше?

– Дальше? Дальше я поддался ему. Я был пьян, мне было весело, но мальчишка выиграл слишком много.

– Ты убил его?

– Храни господь! Я накормил мальчонку и честно отсчитал выигрыш – пять золотых. Это видело слишком много народу. Не успели двери закрыться за ним, как послышался вскрик. Я выскочил на улицу и увидел его. Мальчик был еще жив, его глаза смотрели с немым вопросом, словно не понимая, за что ударили ножом. Он умер на моих руках. После этого я ушёл из гвардии, оставил всё мирское, совершил искупительное паломничество и добровольно попросился в самый дикий край нести свет учения Христа. Я думал, что буду делать добро…

Я был против нападения на деревню, клянусь.

– Я тебе верю.

Глава 15

Новгород – город свободных людей, мир самых опытных торговцев и самых ловких воров, самых справедливых правителей и вече. Даже Вече, на котором решают все вопросы, а когда-то выбирали князя.

Бэр и Димитрий подошли к его воротам ровно в полдень, как раз когда кипение жизни достигло своей высшей точки. Стражники в сияющих доспехах стройным шагом ходят по широким улицам, поглядывая орлиным взором по сторонам, пытаясь определить воришек, нечистых на руку, торговцев фальшивым серебром. Но и те, кого они ловят не так глупы и, едва завидев блеснувшее в толпе, мигом прекращают свои дела.