Проклятый

Две полосы дороги, наезженные многочисленными телегами вились меж холмов. Бэра всегда интересовало, почему степная дорога постоянно петляет, словно след пьяной гусеницы, но стоит ей попасть в лес, как тут же выпрямляется и редко когда встретится изгиб, разве что огромный камень заставит чуть вильнуть. Оборотень не просто так думал над загадками дорог: степь кончалась и вдалеке поднялась тёмная стена леса. Его родного леса, в котором, если верить разговорчивому кузнецу, завелись лиходеи. Что ж, стоит подзадержаться и всё тщательно проверить.

Трое всадников и шесть коней, выгодный куш и невеликий риск, так мог бы подумать тот, кто не знал Бэра и Димитрия, довольно быстро вспомнившего воинские навыки. Так же подумали и разбойные люди.

Перед обрадованным Бэром упало ветвистое дерево, не позволяющее перепрыгнуть через него даже коню, позади – ещё одно. На дорогу высыпали люди. Оборотень, в радостном предчувствии схватки, выхватил меч, замахнулся на ближайшего разбойника. Больше он ничего не помнил.

Он очнулся от боли в руках и ногах, попробовал двинуться, но верёвки, опутывающие всё тело, держали крепко, прекращая все попытки пошевелиться. Напрягая мышцы до кровавой пелены в глазах, оборотень добился лишь того, что верёвки ещё глубже врезались в тело, кое-где потекла кровь.

– Не мучайся, Вервольф, это паволока. Хотел бы я знать, откуда в этих диких местах драгоценный шёлк, из которого эта верёвка. – Бэр попытался повернуть голову в сторону, откуда доносился голос Димитрия, но в затылке что-то щёлкнуло и предупреждающе кольнуло.

– Чем меня огрели? – оборотень больше не предпринимал попыток пошевелиться и пытался придумать способ выбраться из столь бедственного положения, но, для начала, нужно понять, как же он в него попал, и кто сумел его схватить.

– Дубиной, обыкновенной дубовой дубиной. Крепкий же у тебя череп, как я погляжу, был бы на твоём месте бык, его бы уже жарили на костре.

– А где Иешуа?

– По-моему, они его убили. Он ведь не годиться для работы: руки слабые, к труду непривычные, здоровье тоже не очень.

– Твари! Думаешь снова людоловы?

– Нет, обычные разбойники, впрочем, не гнушающиеся работорговли. Меня-то они не глушили, сеть набросили, избили и повязали, вот я кое-что и услышал.

– Ничего, мне бы ночи дождаться, а там выберемся. Верёвки меня удержат лишь в человеческом облике.

– Ты потише говори, а то в этом краю нечисти могли предусмотреть и такое. Не хочется лишать себя последней надежды.

– Ящер! Хоть бы верёвки кто ослабил! Ещё несколько часов и я останусь без рук-ног, а затем помру от застоя крови.

Словно услышав слова оборотня, или у этой шайки уже был опыт в подобных делах, к пленникам подошёл человек и чуть ослабил путы Бэра, окинув уважительным взглядом его могучую фигуру, внимательно осмотрел ранки от врезавшихся нитей, сказал:

– Не ярись, парень, верёвок тебе всё одно не порвать, не мучайся. Ты сильный и за тебя, наверняка, неплохо заплатят.

Бэр молча смотрел на него налитыми кровью глазами, всем видом изображая сильного, но тупого мужика.

– Прежде я твою глотку перегрызу! – оборотень рванулся, стараясь достать зубами горло разбойника.

– Ну-ну, надейся. – мужик заехал ногой в лицо Бэра, рассёк бровь, откуда с готовностью брызнула кровь. – Всё одно смиришься.

Когда разбойник скрылся за кустами, Бэр застонал, резкое движение отдало в затылке адской болью:

– Убью всех! Гады! Дрыном по голове! Теперь же неделю болеть будет.
– Он откинулся на спину, стараясь утихомирить пульсирующую боль, но отлежаться ему не дали.

Появившаяся четвёрка разбойников, подхватила их под руки и потащила через кусты. В скором времени пленники оказались перед большой ямой, в которой уже виднелись несколько человек. Оттуда мощно пахнуло нечистотами. Верёвки с пленников аккуратно сняли, стараясь не повредить драгоценные волокна, а Бэра и Димитрия столкнули вниз.

– Нда, вервольф, теперь мы отсюда вряд ли выберемся. – Димитрий критически оглядел стенки ямы, прикинул их высоту.

– Разберёмся, - Бэр приподнял одного из тех, кто оказался в яме раньше него – Иешуа, ты как?

Димитрий недоуменно оглянулся.

– Иешуа? Ты жив?

– Если это можно назвать жизнью. Видно судьба моя такая – попадать к работорговцам.

В яме находились ещё шесть человек, все как один – жилистые, крепкие, годные для любой работы.

– Вот ещё пара болванов для их хозяина. – один из мужиков, по виду – самый сильный, с рыжими волосами поднялся с загаженного пола, оказавшись выше Бэра на полголовы. – Кто такие?

– Мне не нравится твой тон! – Бэр приподнял край губы, показывая острый клык. Сам ты кто, невежа?

– Ах ты, падаль! – мужик коротко, без замаха ударил, оказавшись невероятно быстрым – никто даже не разглядел удара. Бэр едва успел уклониться, но кулак всё же задел скулу, разорвав кожу. Оборотень влупил навстречу, целя в грудь, но и его удар пришёлся вскользь и быть бы ему битым, если бы не неосторожное движение противника, позволившее оборотню вцепиться в бок, одним движением развернуть и ударить левой рукой.

– Полно, молодец. – мужик пошатнулся, но не упал. – Признаю родича. – рука терла ушибленное место.

– Какого родича? Ты в своём уме? – Бэр опешил от такой наглости. – Сроду таких уродов в моей семье не было.

– А ты принюхайся ко мне, почуешь какого. – голос мужика неожиданно стал таким тихим, что чуткое ухо оборотня едва различило слова. – Не ты один на Руси перевертень.

Бэр чуть втянул ноздрями воздух, стараясь не вдыхать нечистоты слишком глубоко, но этого оказалось достаточно чтобы различить струйки волчьего запаха. Все пятеро в этой яме были такими же, как и он – оборотнями. Он не понял этого сразу, так как специально старался не различать запахи.

– Они что, специально охотятся на таких? – Бэр, облизал разом высохшие губы.

– А ты думаешь, мы все случайно здесь оказались? Золотой Город очень хорошо платит за нас. Мы лучше всех убиваем, сражаемся на потеху толпе. Ты заметил? Обычных рабов так не держат, а для нас и верёвки из паволоки и яма особая.

– Что за Золотой Город?

– Почём я знаю, только слышал как говорили «Золотой Город», да о местах, где он стоит.

– Но как отыскивают? Ведь не отличить нас от обычных людей.