Противостояние

 - Где они? – выдавил принц Местальэ. – Я хочу знать, где они?

Вожди за его спинами о чем-то зашептали, пожимая плечами, но Бордерик не обращал на них никакого внимания. Он будто пребывал в этот миг сам в себе и разговаривал сам собой. Ему не было никакого дела абсолютно ни до кого.

 - Они, дык, бежали от нас, могущественный, – испуганно прошептал вождь орков.

 - Моя думать, что они поняли с кем иметь дело и бежать, – согласился с Угом вождь гоблинов.

Зебен не сказал ничего, он лишь сдавленно закивал головой, соглашаясь со всем сказанным. Бордерик сжал кулаки так, что стоявшие рядом с ним вожди услышали хруст костей.

 - Эти грязные свинопасы думают, что уйдут от наказания, – прошептал он. – Местальэ приготовил им кару. Тиаро Менториум, эльфы лесов приняли твой дар, – эти слова были сказаны на языке жителей Местальэ. – Настанет час расплаты, а пока мы соберем свою длань.

Он долго стоял, смотря пустым взглядом на городские ворота Бешгара, пока с его губ не сорвались следующие слова.

 - Корона Мрака хочет, чтобы мы сравняли этот город с лицом земли… Да будет так.

Вожди гоблинов, орков и троллей согласно закивали. Зебен Меткий подозвал одного из командующих отрядом и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул и бросился исполнять поручение. Через несколько минут стройные ряды зеленокожих существ двниулись к городским воротам Бешгара, заведя походную песню. Начал стучать походный барабан. Шаманы задули в трубы. Гиганты «старшие» тролли, схватив под корень росшие неподалеку деревья, вырвали их из земли. Стволы в руках огромных зеленокожих существ превратились в грозное оружие, которым можно было ломать крыши домов и стены. С десяток гоблинов бросилось разжигать костер. Иворуа ошибся, когда предположил, что покинув город, люди задумали какой-то хитроумный ход. Бешгар был пуст. В городе действительно никого не было. Это был последний день славного Бешгара, красивого и уютного провинциального города, выстроенного на самом краю Империи. Рати гоблинов, орков и троллей после того, как разрушили Бешгар до основания, оставили на месте руин одно огромное пепелище, воздав молитву древним богам.

 ***

Тамалий стоял на возвышенности в миле от ворот Сертага и с улыбкой наблюдал, как войска первородных эльфов штурмуют высокие укрепленные стены города. Тысячи подожженных зажигательной смесью стрел и копий, сверкая в ночном воздухе, вонзались в каменные стены города-крепости, соскальзывая по голому камню вниз и падая в ров, наполненный водой. Некоторые стрелы вонзались в черепичные крыши башен и горели там, превращая город в один большой ночной факел. Однако десятки стрел попадали и в окна, разбивая их вдребезги и пронося с собой огонь внутрь. Уже через какие-то мгновения башни пылали ярким пламенем под звездным небом. Луна одиноко наблюдала за тем, как сраженные точными бросками копий со стен города валились его защитники-стражники, которых не спасал даже одетый на них полный доспех. Острие копья всегда находило щель, незащищенную металлом, и вонзаясь в плоть пробивало на вылет несчастных воинов, не готовых к такой ярости нападавших лесных жителей.

Катапульты метали огромные булыжники, круша башни и стены города. Тамалий видел, как рухнула с грохотом одна из башен. Даже здесь он слышал вопли людей, которых камни рухнувшей башни давили заживо, а потом и погребали под собой в вечном склепе. В нескольких местах в городской стене уже виднелись пробоины. Как бы ни была хороша кладка камня и как бы отчаянно не защищались, загнанные в ловушку в собственной крепости люди, булыжники, выпускаемые из катапульт, знали свое дело. Один из начальников светлых скомандовал заряжать катапульты шарами, внутри которых было залито горючее. При соприкосновении с поверхностью после броска, шар разрывался на мелкие кусочки, и горючий торф болот Местальэ расплескивался, сжигая все на своем пути… Первый шар с горючим торфом полетел в цель, которой оказались защищавшиеся из последних сил стражники у ворот. Шар разлетелся на мелкие дребезги, и жидкий огонь охватил ворота Сертага, часть стены, и тех людей, что не успели отбежать в сторону. Следом полетели еще несколько шаров, угодившие в башни, и внутрь города за укрепления. Огромная пелена дыма закружилась над Сертагом в эту роко-вую для города ночь. Город пылал едким пламенем. Казалось, весь Сертаг стонал. Слышался плачь детей, оханье стариков, отчаянные мужские голоса и крики женщин.

Отряд первородных эльфов в сто человек бежал к городу, неся в руках бревна сосны. Следом ехал огромный таран. Штурм переходил в завершающую стадию. Эльфы, подбежав к городским воротам, перекинули бревна через ров и расступились. Мост для тарана, пусть и не совсем устойчивый, импровизированный, был готов. Таран с разгона ударил по догоравшим массивным городским воротам Сертага. Дубовые ворота с металлической решеткой казались весьма крепкими, однако удар тарана потряс их настолько, что прямо по центру появилась трещина. Обсыпался камень. Таран с разгона повторил удар. Вниз падали уже сгоревшие куски древесины. Ворота держались на добром слове. С третьего раза дерево поддалось и, расколовшись пополам в том месте, где образовалась трещина, отлетело в сторону. Покорежившаяся решетка висела на волоске, и четвертый удар тарана смел и это последнее препятствие, разделявшее жителей Сертага от ратей светлых эльфов по ту сторону рва.

Лучники эльфов, все десять тысяч отборных воинов подняли луки к небу и выстрелили. Стрелы взметнулись вверх. Светлые целились за городские стены, в жилые кварталы, где на улицах началась настоящая паника. Стрелы соберут там обильный урожай, пока люди поймут, что к чему. В город, уже в обход укреплениям летели шары с зажигательной смесью и камни катапульт.

На фоне происходящего, Тамалий увидел, как медленно начал опускаться вниз флаг Империи и тут же следом над городскими стенами поднялся белый флаг. Сетрагцы сдавались или хотели перемирия. Из городских ворот появился человек, державший в дрожащих руках точно такой же белый флаг, какой висел над стенами города.

 - Не стрелять, – Тамалий поднял руку вверх. – Я хочу провести переговоры. Приведите его ко мне.

Лучники опустили оружие, готовые было поразить появившегося в проеме городских ворот человека. Тамалий Зеленый с нескрываемым упоением наблюдал, как двое эльфов схватили хуманса и потащили его к холму, на котором стоял король леса Местальэ. Белый флаг упал на земь, тут же впитав себя кровь и грязь. Один из светлых наступил на него, пренебрежительно откинув в сторону. Воины Местальэ приволокли человека к ногам Тамалия и бросили его на колени перед королем.

 - Здравствуй, благородный воин, я чту твою смелость явиться в лагерь врага для того, чтобы говорить с ним от лица своего народа, – Тамалий говорил на чистом имперском, что заставило стоявших рядом начальников войска светлых эльфов переглянуться с удивлением. Жители священного леса ненавидели языков хумансов, называя его речью грязных свинопасов, а тут сам король говорил на имперском языке и говорил такие слова.

Несчастный горожанин, оставшись стоять на коленях и, по всей видимости, боясь встать, посмотрел на Тамалия.

 - Наш совет просит мир. Они хотели поинтересоваться, почему светлые эльфы вышли из своих лесов и чем Сертаг вызвал их гнев? – робко прошептал он.

Тамалий Зеленый улыбнулся.

 - Что же ты, будь смелее, достойный воин. Что еще хотел передать твой со-вет?

Человек испуганно огляделся.

 - Тем магам, которые остались в Сертаге, удалось связаться с Акраном, и император Нравон лично велел сообщить, что он готов рассмотреть вопрос о предоставлении эльфам Местальэ новых привелегий, если вы вернетесь в священный лес.

Император Нравон… Тамалий улыбнулся. Когда-то этот человек, мнивший себя вершителем судеб и названный богом на земле, побрезговал принять его на переговорах. А сейчас Император хотел дать им новые привелегии… Ну что ж.

 - Что же еще говорил ваш Император? – спросил он мягко.

 - Я не знаю. Мне велено передать то, что я уже сказал. Больше я ничего не знаю. Вы… Вы согласны? – спросил человек с надеждой.

 - Так на что я должен быть согласен, достопочтенный? Уйти в Местальэ, в обмен на привелегии Императора? – поинтересовался король.

 - Д-да.

Тамалий покачал головой.

 - Знаешь, я бы с удовольствием. Но ведь у нас не будет никаких гарантий, что Император не передумает. Я знаю, что он всегда держит свое слово. Но он человек голубых кровей, его разум занят совсем другими делами, делами Империи, и ему нет дела до каких-то жалких эльфов из священного Местальэ. Он может передумать или забыть о привелегиях, которые дал нам.

Человек непонимающе смотрел на Тамалия. Поэтому король первородных эльфов продолжил свою мысль.