Rain

Пак Чимин, как и обещал, стоял в холле на первом этаже, облокотившись о какую-то статую и зажав одной рукой защитный шлем, поглядывал на панораму за стеклянным окном. При виде меня он подозрительно сузил глаза и осмотрел с головы до пят, а усмехнувшись, следом повернулся ко мне спиной, и начал движение по направлению выхода. Я догнала Пака и попыталась остановить его за плечо, спросив, что со мной собственно не так, раз вызвала у него бурю скрытых эмоций.

– Хуан, потом не ругайся.. – не сложно было догадаться, что я не поняла слов Чимина, а тот в свою очередь специально говорил загадками, чтобы я не смогла дотумкать истины и ходила грызла себя, как заведённая. Ну, потом естественно всё встало на свои места, когда усевшись позади Пака на чёрный мотоцикл марки Yamaha и вцепившись в него как утопленник в спасательный жилет, мой сарафан неумолимо стремился залезть мне на подбородок и скрыть блаженное лицо горе-туристки. Чимин ехал, подхихикивал и набирал обороты на особо заковыристых поворотах – самым изощрённым мазохистническим образом, пока я пыталась выжить на заднем сидении и не кричать так громко, пугая чаек до икоты, подминая сарафан под попу и спасая остатки изрядно испачканной гордости. Если все психотерапевты такие ненормальные, то я всего скорее нарвалась на какого-то больного (как раз пациента), выдававшего себя за врача и решившего сделать из меня отбивную первого сорта. И всё бы ничего, если бы Чимин не соревновался наперегонки со своим приятелем Джи Ёлем – два этих дурачка взяли мотоциклы напрокат и сейчас пытались нарваться на пусанскую полицию, где-то скрывающуюся за кустами. Джи Ёль от души веселился женским страхам и не отставал от Чимина, а то и вовсе брал разгон на метра два быстрее. И хвала Господу, что я решила пропустить сегодня завтрак – спонтанные решения самые верные, стоит подчеркнуть, ими не стоит пренебрегать.

Мне хотелось спросить у Чимина, взять совет уж на то пошло, как его высокая медицинская квалификация уживается с безрассудством и всё в одном теле и без каких-либо погрешностей - угрызений, но не чувствуя крови в зубах, я боялась даже вдохнуть поток ветра, уткнувшись в мужскую широкую спину. Молилась и одновременно напоминала себе, как я в восторге от гонки скоростей, и что влюбляться в жизнь таким способом куда проще и легче. Ценность вырабатывается впоследствии, и Чимин это продемонстрировал превосходно – истинно с профессиональной стороны. Наша погоня закончилась у песчаного берега, где открывался захватывающий душу пейзаж, и где не было ни одного человека, как и других признаков жизни. Переводя дыхание и удерживаясь на ногах, я слезла с чёрного «ужаса», ловя на себе задорные взгляды ребят, довольные своей проделанной выходкой и стройную спетость характеров. Неожиданный ураган в образе Джи Ёля внезапно подошёл ко мне сзади и подхватил на руки, перекинув через плечо и сиганув в сторону голубого моря, намереваясь устроить водное шоу.

– ЧИМИН! – кричала я отдалявшемуся силуэту, всё ещё надеясь, что хотя бы у него проснётся совесть. Но та дремала себе, спокойно посапывая, вывесив табличку с надписью «не будить до зимы». Почему, спросите вы до зимы? Ну, здесь всё куда проще: зимой все сокрушаются, потому, как больше ничего не остаётся – первостепенное занятие бессмысленных трёх месяцев мороза. А у меня нет времени ожидать метели, поэтому приходится по чуть-чуть расстраиваться.

– Это терапия, Хуан! – заливаясь хохотом на всю площадь небольшого берега, отвечал доктор Пак. Джи Ёль безжалостно опустил меня в воду (не кинул и на том спасибо, я всё же не дрова), но я ни в какую не отцеплялась от его футболки, прилипнув как банный лист. Подошедший Чимин стал брызгать на меня водой, в самое лицо, от чего я по воли случая расцепила пальцы и осела на дно, как неразмешанный сахар, такой же потрёпанный и всеми ненужный. Однако состояние было отнюдь не сладкое, а какое-то даже солёное, в силу омывавшей меня морской глади. Поняв, что не могу бросить всё на самотёк и не сделать подобную подлость, я начала хлопать ладонями по воде, устроив фонтан из брызг и намочив добрую половину одежды ребят.

Дальнейшая наша перепалка перешла от сухого пространства на «мокрую» войну, где мы как малые дети пытались окатить друг друга с большим трепетом. Я насквозь промокла, и с парней хоть выжимай, зато весёлые и малость замёрзшие. Только Джи Ёль недовольно бурчал, что он так не играет и вообще, я веду себя, цитирую: как не пойми что, совсем не женственно. А по мне в таких ситуациях принадлежность к тому или иному полу отпадает напрочь, т.к. месть хочет быть исполненной, и ей плевать, что «ты же девочка!1».

Обратный путь мы гнали в два раз дольше, потому что я напросилась самой прокатиться на мотоцикле, и парни пытались научить «тупицу Ан» водить. Мы с Чимином поменялись местами, и тот крепко держал ручки вместе со мной, чтобы мы ненароком не съехали в кювет, встретив смерть самым наиглупейшим образом. Джи Ёль говорил мне подбадривающие наставления, на пару с Паком поправляя каждое моё телодвижение. Во мне горячим ключом бил адреналин, однако такое времяпровождение более чем удовлетворяло моим запросам. Я ни разу не пожалела, что решила позвонить сумасшедшему психотерапевту (его пациенту?), и что надела дурацкий сарафан тоже. К слову, мы ехали мокрые, а моё платье неприятно прилипло к телу и делало что-то невероятное с моим внешним видом, отображая все выпуклости и впуклости.

Высадив меня у отеля, парни дальше куда-то направились, наверно возвращая гоночные агрегаты арендодателю, попрощавшись напоследок. Держа лицо отчуждённо, я старалась не показать виду, что меня волнует окружающие косые взгляды, прямо-таки унижающего посыла и высокомерного нрава. Сняв шлёпки и пойдя босиком, я с грацией ободранной кошки брела до лифта, успокаивая себя только скорым душем и личным номером, закрытым для посторонних глаз и их перешёптываний.

Ближе к вечеру я пошла в банкетный зал, где, по словам уборщицы, будет проходить развлекательная программа для всех гостей, желающих провести своё время отдыха в приятной атмосфере. Конечно, было немного скучно сидеть одной, но звонить второй раз по «горячей линии» было некомфортно, и я решила, что перебьюсь собственной компанией, хорошей и проверенной годами. Заняв место у окна, дабы находиться в тени и не привлекать к себе ничьё внимание, я удостоверилась, что обеспечила себя всеми удобствами и могу расслабиться.

У какой-то девушки сегодня было день рождения, и все дружно хлопали в ладоши, поздравляя именинницу, у которой был отличный спутник сердца, сообщивший главному администратору столь знаменательную дату и устроивший мини-представление. Укор зависти свёл и мою женскую натуру, ведь каждой девушке было бы приятно, сделай любимый человек такой подарок. И что такой любимый человек вообще есть у тебя под боком, невзирая на его подарки, очень приятные или же просто самые обычные, ежедневные или же редки по праздникам. Важным становится только обозначенность человеческой теплоты рядом, и больше ничего не имеет значение. И сейчас я больше всего на свете хочу двинуть в челюсть Хэсона, выбив весь его вагонный состав одним ударом, чтобы выместить отягощающую сердце злобу.

Мысли сбились с первоначального разрушительного хода случайно, как это всегда происходит в момент, когда ты уязвим больше обычного – не ждёшь нападок или прочих спонтанных выкидонов, а они берут и случаются, и им не нужен повод, чтобы прийти и разрушить твоё сотканное, ограждённое аурой пространство одним неверным заходом. Кинув взгляд в центр зала, я зацепилась за знакомую блондинистую голову и как-то само собой остановилась на лице мужчины, так выгодно сидевшего ко мне передом и прямо на общее обозрение, как музейный экспонат Лувра, сияя своим врождённым превосходством. Словно в замедленном кадре, Чонгук в ту же секунду поворачивает голову в мою сторону, смотря прямо на меня и будто ожидая того, как я буду пойманной за разглядыванием. А мне только и остаётся, как постыдно отвести взор куда-нибудь в другое место, чтобы не чувствовать на себе чужое внимание, назойливо внимавшее отзывчивость. Фоновый лаунж сменился на медленную музыку с прибавленной громкостью. Ведущий огласил свободные танцевальные передвижения, желательно для приезжих парочек или образовавшихся недавно именно в отеле.

– Белый танец, дамы. Прошу! – громогласно и восторженно, если бы в этом проглядывался хоть какой-то смысл. Разнарядившиеся дамы повскакивали со своих стульев, словно всё это время только и ждали спускового щелчка для охоты и начали стопками призывать своих мужчин на вальс, раскрасневшиеся то ли от вина, то ли от восторга (восторга вкусного вина, не иначе). Выискивая определённую фигуру в толпе, я уже спокойно принимала тот факт, что кроме Чонгука здесь и посмотреть было не на кого, ну или по крайне мере все присутствующие не вызывали во мне интерес.

Неизвестная фурия в алом зазывала блондина на вальс самым банальным образом: сверкая откровенным декольте и красной помадой на губах, будто красной тряпкой для быка, разъяряя в мужчине огонь, как она, думаю, полагала. В этот зооклуб я точно не вписывалась, и единственного чего мне хотелось, так это поиздеваться над предоставленным показательным выступлением. Да и грех не понаблюдать за людскими чувствами, когда они на добровольной основе заложены. Чонгук принял приглашение и неспешно поднялся со стула, поправляя слегка выбившую из брюк чёрную сорочку. Елейно улыбаясь девушке напротив, этот козел, явно пялился не в её большие глаза, и она, куда противней, это знала. Знала и млела от этой явной истины.

Иногда мне казалось, что близко прижавшись к девушке, Чонгук то и дело кидал на меня хищные взгляды, как бы провоцируя на ревность или на что-то общее с этим явлением, а может быть, пытаясь заложить семя путанности в моём мозге. Я убеждала себя, что у меня попросту двоится в глазах от выпитых часом ранее таблеток. Но видение повторялось раз за разом, и Чонгук хотя бы на долю секунды задерживался на моём лице, воспроизводя игру, понятную только самому автору-программисту. Я по всем фронтам палилась, и не предпринимала никаких действий, чтобы прекратить этот цирк немых гляделок. Но в голову пришло отличное решение всех проблем: вернуться в номер или пойти на ночной пляж, где атмосфера в сто крат уютней, а лаунж из накатывающих волн звучит мелодичней любой музыки.