Рассечение

– А ты меня ждал? – бодро спросила она.

День выдался таким тяжелым, что разбираться с новой напастью не было уже никаких сил. Поэтому Ася хоть и храбрилась, на самом деле внутри уже решила – будь что будет. И если де ля Серна явился, чтобы утащить ее в Туонелу – она пойдет. Возможно, даже добровольно, потому что это хотя бы призрачная возможность исправить все, что они с отцом наворотили.

– Ждал, - эхом повторил южанин. – Вы всегда возвращаетесь в этом дом. И ты, и он.

– Ну вот, я вернулась, - поторопила его девушка. – Что дальше?

Печальный и отстраненный вид посла ее отчего-то начал подбешивать. Хотелось уже, чтоб прямо сказал, зачем пожаловал, а не разыгрывал тут ожившее надгробие. Да, выглядел он, безусловно, плохо, и вообще, откровенно мертвым – разве что не сыпались на ходу червяки и не отваливались конечности, как порой случалось с черным шаманом, но...

– Знаешь, я сегодня видела чувака с головой оленя, и ростом он был ну примерно до неба, - сообщила Ася устало. – После этого меня уже трудно чем-то удивить или напугать. Хочешь попробовать?

– И в мыслях не было, - учитель примирительно поднял руки.

Может быть, это значило «сдаюсь», но Ася ему больше не доверяла.

– Мне хватило одной дохлой вороны, - напомнила она.

– Я думал, мы это обсудили и пришли к соглашению, - возмутился де ля Серна. – Там, в овраге...

– Ах, так ты прямиком оттуда, - Ася указала пальцем вниз, обозначая тем самым направление одного весьма зловещего места. – Своевременно.

– Вообще-то, я опоздал, - потупил взгляд учитель. – Если бы пришел вовремя, у тебя был бы шанс спасти мать.

Ася застыла.

– Кто ты, черт побери, такой? – зарычала она, бросаясь вперед.

Вжатый в трухлявую стену дома посол Гондураса сразу захрипел и даже закашлялся. Девушка слегка ослабила хватку, но до конца обтрепанный воротник так и не отпустила. А то мало ли, каких от этого призрака стоило ждать неприятностей.

– Мертвый учитель классической литературы, - пытаясь успокоить дыхание, сказал мужчина. – Не более того.

– Тогда какое у тебя право так говорить? Что ты знаешь-то вообще? – Ася кричала.

Кричала прямо в лицо человеку – наверное, человеку – который не мог ей возразить. Только смотрел бездонными черными глазами, и кажется, самую малость, любовался. Когда девушка прооралась и перешла на несвязные восклицания, часть из которых были подцеплены в свое время из лексикона Яна, он осторожно заметил:

– Вся в отца.

Ася тяжело дышала. На эту вспышку ярости, кажется, она потратила те силы, которые шли далеко за последними. Убедившись, что гнев иссяк, де ля Серна осторожно взял ее за руки и отцепил от себя. Пальцы у него оказались не просто холодными – ледяными.

– Ты с Северного полюса, что ли, приехал?

– Я же мертвый, помнишь? – беззлобно усмехнулся учитель.

– Ты поразительно вездесущ для покойника, - вернула любезность Ася. – Я сяду тут, если не возражаешь?

И не дожидаясь приглашения, то ли села, то ли рухнула на пирс. Хорошо еще, не проломились трухлявые доски, а то не хватало еще свалиться в заболоченное озеро к лягушкам. Де ля Серна помаялся да и сел рядышком, но все-таки на уважительной дистанции.

– Скажи мне, это везде так? – спросила Ася.

Чуствовала, что вопрос получился какой-то неуклюжий, но другого пока родить не могла. Мысли путались, а еще она почему-то замерзла – будто бы замогильный холод мартиновых рук передался и ей, и теперь она... остывала?

Учитель помолчал, обдумывая. Может, искал за словами правду, может, любовался светлевшим горизонтом. Небо становилось зеленоватым, звезды таяли, а над озером понемногу собирался туман.

– В отличие от тебя, я не могу свободно бродить по мирам, - наконец, сказал Мартин. – Куда пойдет черный шаман, там могу показаться и я. Мы связаны.

– И он до сих пор не сбежал?

– Он здесь. Ждет.

– А почему вдруг решил играть в молчанку?

– Ты его не слышишь... теперь.

– После того как зарубила топором Ленина? – озвучила уже давно понятое Ася.

– Да. Теперь ты не можешь пользоваться чужой силой, придется будить свою.

– Отлично, - кивнула девушка. – Вот прямо сейчас и начну.

Учитель смерил ее усталым мрачным взглядом и ничего не ответил. Туман все сильнее затягивал озеро, из виду пропал уже не только дальний берег, но и заросли рогоза метрах в двадцати от пирса. Деревня с березовой рощей еще раньше истаяли в предрассветном молоке. Где-то очень далеко над горизонтом начало подниматься неяркое северное солнце.

Ася любовалась туманным рассветом и ни о чем особенно не думала. Де ля Серна молча сидел рядом. Он был настолько тихим, что о его присутствии легко было забыть. Учитель даже не дышал – что совершенно не удивительно. У самой Аси изо рта при каждом выдохе вырывалось невесомое облачко пара. Если б не старый тулуп, в котором она так и заявилась на берег, наверняка, замерзла бы.

– Знаешь, этого всего как-то слишком много на одну меня, - тихо сказала она. – Я раз за разом пытаюсь прожевать то, что откусила, и не могу. И вообще, такое чувство, что на меня просто свалили огромную гору и сказали – иди и неси. И я иду. И несу. Правда, зачем и куда – неизвестно. А спросишь – так все сразу напускают тень на плетень и удаляются с загадочным видом. Скорее всего потому, что и сами нифига не знают, и эту самую гору тоже никуда не донесли и свалили в конце концов на будущее поколение. То есть на меня. Как версия? Правдоподобно?

– Вполне, - пожал плечами Мартин.

– Вот только почему они думают, что я что-то лучше них знаю? Особенно, если никто не спешит поделиться со мной ценным опытом? И что я лучше смогу то, что они запортачили?

– Вера в будущее?

– Дебилизм, по-моему.

Учитель фыркнул.

Наверное, при жизни он был культурным человеком и даже не матерился. И своих студентов приучал к тому же. Интересно, как у него это получалось с буйным и свободолюбивым Яном? Ася украдкой взглянула в красивое, хоть и печальное лицо де ля Серна. Да, он был хорош собой, и с самой первой встречи что-то будил в душе, но забыть предательство Ася так и не могла. Да, широким жестом согласилась помочь, но доверять – увольте.

– Каков твой интерес? – спросила она, отгоняя подальше романтические бредни.

Представила себя той, кем никогда не была. Вместо тихой девочки-анимешницы – уличной хулиганкой, что явилась с Яном на стрелку в числе его многочисленных подручных. Та еще была братия, Лена их даже на порог не пускала. Ян нравы возлюбленной знал и не пытался ситуацию переломить.

Понятнее ей ничего не стало – в конце концов, уличные гопники не отличались интеллектом, но зато слетела с ситуации всякая таинственность, и черные глаза посла Гондураса перестали казаться такими прекрасными. Перед ней был очередной мутный человек, который хотел использовать ее в своих целях. Так же, как и все остальные.