Райский сад

— Собственно, у нас нет других вариантов.

— Перестань. Мы начинаем все заново.

— Да... мы всегда можем начать все заново.

— Да, можем. И начнем.

— Оставим эту тему, — попросил он.

Он почувствовал, как на него снова накатывает, и отхлебнул хороший глоток абсента.

— Странное дело, — сказал он. — Абсент отдает раскаянием. Определенно. Ты пьешь раскаяние, и оно покидает тебя.

— Мне не нравятся твои речи. Мы не такие. Нет.

— Я, наверное, такой.

— Перестань.

Она сделала большой глоток из своей рюмки, потом еще один, огляделась по сторонам, потом посмотрела на Дэвида.

— Я могу это сделать. Смотри, сейчас это произойдет. Здесь, у входа в кафе отеля «Палас» в Мадриде, ты видишь музей «Прадо», улицу и дождеватели под деревьями, и все это реально. И все это грубая действительность. А сейчас я сотворю чудо. Смотри. Вот ты снова видишь губы своей девушки и все, что тебе так нравится. Ну как, получилось? Скажи.

— Могла бы этого и не делать.

— Тебе нравится, когда я — девушка, — очень серьезно сказала она и улыбнулась.

— Да.

— Хорошо. Я рада, что хоть кому-то это нравится, потому что это чертовски скучно.

— Ну и не будь ею.

— Ты разве не слышал, что я сказала? Или не видел, как я изменилась? Ты хочешь, чтобы я вывернулась наизнанку или разорвалась пополам только потому, что ты никак не определишься? Потому что не нравлюсь тебе уже никакой?

— Пожалуйста, держи себя в руках.

— Почему это я должна держать себя в руках? Ведь тебе нужна девушка? Ну так и получи вместе с ней все, что полагается: сцены, истерики, пустые обвинения, бурю страстей... Все, я взяла себя в руки. Не хочу, чтобы тебе было стыдно перед официантом. Да и ему тоже будет неловко. Все, буду читать эти проклятые письма. Можешь послать за ними?

— Я принесу.

— Нет. Мне нельзя оставаться одной.

— Хорошо, — сказал он.

— Теперь понимаешь? Потому я и попросила послать за ними кого-нибудь.

— Я предложил сходить, потому что портье не отдаст ключ в чужие руки.

— Ладно, я уже успокоилась, — сказала Кэтрин. — Больше не буду устраивать сцен. И что на меня нашло? Все так нелепо и недостойно. Это так глупо, что я даже не стану просить прощения. К тому же мне надо подняться в номер.

— Сейчас?

— Да. Потому что я проклятая Богом женщина. Я надеялась, что, став девушкой, смогу хотя бы заиметь ребенка. Но даже этого мне не дано.

— Возможно, это моя вина.

— Давай не будем искать виноватых. Сиди здесь, а я принесу письма. Будем читать их и строить из себя воспитанных, образованных американских туристов, разочарованных тем, что выбрали не самое удачное время для посещения Мадрида.

За ленчем Кэтрин сказала:

— Давай вернемся на залив Ла-Напуль. Там сейчас тихо, безлюдно, ты сможешь работать, и мы будем жить в любви и согласии. Можем съездить на машине в Экс-ан-Прованс и проехать по местам Сезанна. В прошлый раз мы пробыли там совсем недолго.

— Давай поедем. Там нам будет хорошо.

— Ты не слишком рано решил взяться за новую книгу?

— Нет. Пора уже. Я в этом уверен.

— Замечательно. К тому времени как мы вернемся в Испанию, я успею как следует выучить испанский. И прочитать множество книг.

— Мы многое можем успеть за это время.

— Все в наших руках.

Глава девятая

Чуть больше месяца жизнь шла по плану. Борны сняли три комнаты в типичном для Прованса длинном одноэтажном здании розового цвета. Они уже останавливались здесь в прошлый раз. Дом стоял в окружении сосен на берегу залива Ла-Напуль, у подножия горного массива Эстерель. Окна их комнат выходили на море, и когда они обедали в саду под деревьями, то могли любоваться на пустынные пляжи, высокие заросли папируса в дельте небольшой речушки, а на другой стороне залива — белым изгибом Канн на фоне зеленых холмов и далеких гор. Сейчас, летом, в доме не было других постояльцев, и хозяева были страшно рады возвращению Дэвида и Кэтрин.

Они выбрали себе большую комнату в конце дома, потому что окна в ней выходили сразу на три стороны, благодаря чему здесь даже в жару держалась прохлада. По ночам пахло морем и соснами. Рабочий кабинет Дэвида находился на другом конце дома. Он вставал как можно раньше, работал, потом находил Кэтрин, и они вместе отправлялись купаться и загорать на песчаный пляж, запрятанный в бухте среди скал. Иногда Кэтрин ездила на машине в город, и тогда Дэвид, закончив работу, ждал ее на террасе и пил виски с перье, к которому в последнее время заметно пристрастился. С тех пор как он попробовал абсент, пить пастис [26] казалось уже невозможным. Хозяин дома был доволен: молодые Борны поддерживали их семью в мертвый сезон, который наступал здесь в летние месяцы. Жена хозяина даже отказалась от кухарки и готовила еду для гостей сама. Горничная убиралась в комнатах, а юный племянник хозяина выполнял обязанности официанта.

26

Крепкий семидесятиградусный ликер молочно-оранжевого цвета, настоянный на звездчатом анисе, лакрице и ароматических травах.

Кэтрин нравилось ездить на маленьком автомобиле, и она частенько отправлялась в Канны или в Ниццу прикупить что-нибудь интересное в магазинах. Крупные магазины работали только в зимнее время, но Кэтрин все же умудрялась доставать деликатесы и редкие вина и даже нашла места, где можно было купить книги и журналы.

В последние четыре дня Дэвид упорно работал. В тот день они до изнеможения плавали в новой, недавно открытой ими бухте. Вечером, с ног до головы пропитанные солью, вернулись домой, выпили, приняли душ и переоделись.

Ночью они лежали в постели, в окно дул слабый бриз. Стало прохладно, и в темноте они прижались друг к другу, повыше натянув простыню.

— Ты говорил, что я должна заранее сказать тебе, когда мне захочется чего-то нового, — сказала Кэтрин.

— Я уже понял.

Она склонилась над ним, взяла его голову в ладони и поцеловала.

— Мне так хочется. Можно? Правда?

— Конечно.

— Я так счастлива. У меня столько планов. Но в этот раз ничего дикого или порочного.

— Какие планы?

— Можно, конечно, рассказать, но будет лучше, если ты сам увидишь. Мы можем сделать это завтра. Съездишь со мной, хорошо?

— Куда?

— В Канны. В салон, где я была, когда мы жили здесь в прошлый приезд. У них есть очень хороший парикмахер. Мы с ним подружились, он даже лучше, чем мастер из Биаррица, и сразу все понял.

— И что ты там делала?

— Я зашла к нему сегодня утром, пока ты работал. Я объяснила, чего я хочу, он подумал и сказал, что должно получиться здорово. Я сказала ему, что еще не решила окончательно, но если надумаю, то попытаюсь привести и тебя, чтобы нам сделали одинаковые стрижки.

— Какие?

— Увидишь. Мы поедем туда вместе. Волосы будут зачесаны в противоположную от их естественного роста сторону: назад и немного наискосок. Он горит энтузиазмом. Наверное, ему безумно понравился мой «бугатти». Ты что, боишься?

— Нет.

— А я так не могу дождаться. Он считает, что хорошо было бы осветлить волосы, но мы боялись, что ты не согласишься.

— Солнце и вода уже осветлили нам волосы.

— Он может сделать нас намного светлее. Он сказал, что может сделать нас белокурыми, как скандинавы. Представляешь, как это будет смотреться с нашим загаром! Тебя тоже неплохо было бы покрасить.