Реки Вавилона

Под плитой скрывалась черная сырая земля, влажная от недавнего дождя. Андра понимала, что ее не должно здесь быть, или, по крайней мере, ее здесь не было изначально. Но сейчас земля лишь подтверждала, что они вышли на верный след.

Андра достала из кармана перчатки и, натянув их, запустила руку в чернозем.

– С каких пор ты таким озадачиваешься? – удивился Доминик.

– Почему нет? Смерти я не боюсь, но если можно отнестись к ней с уважением, я сделаю это.

– Речь идет об уважении к смерти или беспокойстве за свой маникюр?

– Тебе не идет язвительность, – покачала головой Андра. – Она не в твоей природе.

Отвечать он не стал – потому что в этот момент она достала из черной земли первый череп. Время уже освободило его от оставшихся тканей, и все же часть сохранилась, указывая, что кости не были очищены до погребения. Впрочем, эта часть была лишь на внутренней стороне, на лицевых костях не осталось ни следа кожи, на затылке – волос. Потому что всего этого, скорее всего, не было, когда голову спрятали здесь.

Один за другим она извлекла из тайника четыре черепа – трое взрослых, один детский. Маленькая Алена Милославская все же умерла рядом со своей мамой. Оставалось лишь надеяться, что это произошло быстро, она не знала, что сделали с ее телом дальше.

Значит, все четверо. Никого не оставили в живых для отвлечения внимания, они действовали строго по необходимости. Андра даже могла представить, как это случилось.

После того, как прогремел взрыв, в полуразвалившиеся залы ворвались люди в масках. Они искали тех, кто еще жив, и таких наверняка было больше четырех. Но они выбирали самых здоровых – а может, выбирали не они, а те существа, которых они принесли с собой. Живые отрубленные головы, останки былых времен.

Потом носители были убиты. Они лишились собственных голов, с которых сняли лица и скальпы. Их тела были использованы, чтобы возродилось нечто новое и бесконечно опасное, а их черепа с остатками тканей были спрятаны под полом.

Новые существа были не ожившими мертвецами, чужие голова и тело полностью слились – это доказывал тот факт, что Алена не осталась двенадцатилетней девочкой, она выросла за эти семь лет, как и положено. Неизвестно, получили ли они память носителей или удачно изображали амнезию после такой серьезной травмы. В любом случае, для них здесь все началось, а для четырех людей – закончилось.

– Почему они не забрали головы? – спросил Доминик. – Я имею в виду представителей секты. Да, во время взрыва было не до того, нужно было продолжать этот спектакль. Но за семь лет возможностей хватало!

– А зачем им напрягаться? Летать в Чехию, устраивать тут захоронение – ну правда, зачем? Они знали, что выгодно спрятали головы, не было смысла рисковать.

– Если они так хорошо разбираются в потустороннем мире, должны были знать, что такими похоронами они могут лишить эти души покоя!

– Ник, ты совсем мягким стал в этом своем монастыре. С чего ты взял, что те, кто сегодня убивает людей сотнями, будут думать об уважении к своим жертвам?

Да и потом, она сомневалась, что сторонники Безымянных, устроившие все это, так уж хорошо знают магию и потусторонний мир. Операция в замке была рискованной, но они пошли на это – получается, они не могли провести трансмутацию своими силами. Они где-то отыскали этих уродцев, созданных двести лет назад магами посильнее, наверняка прислуживавшими Безымянным, потом выбрали место, где есть энергия для их возрождения. Да, кто-то направлял их, но это могли быть сами Безымянные. Вещать из их мира проще, чем повлиять на то, что здесь происходит.

Так что эти четыре существа – их главное оружие, редкость и ценность. Раз они отдали Алену, получается, что ритуал идет как надо, они уверены, что скоро получат поддержку Безымянных, им больше не придется зависеть только от чудовищ. Они уже прошли половину пути, они справятся.

Доминик направился обратно к машине и вскоре вернулся с большим пластиковым контейнером, который они привезли с собой.

– Не лучшая замена гробу, – заметил он.

– По размеру тут подошел бы разве что детский гроб. А если бы мы с тобой попытались купить детский гроб и быстренько увезти его куда-то, это наверняка вызвало бы у местных больше вопросов, чем пластиковый контейнер.

Андра присыпала дно контейнера черноземом и аккуратно переложила туда черепа. Теперь нужно лишь закопать их на ближайшем кладбище, и они упокоятся с миром. Она не видела смысла везти голову Алены к ее московской могиле, подойдет любая земля с правильным энергетическим фоном.

Она позволила Доминику забрать контейнер, но за ним не пошла. Ей хотелось побыть здесь одной, прислушаться к собственным инстинктам. Возможно, она чего-то не заметила? Их поездка сюда уже оправдала себя, но почему бы не взять от этого места больше?

Она не осталась под открытым небом, прошла дальше, в темные залы, похороненные под сводами замка. В одних она чувствовала отпечаток смерти, другие были пусты – похоже, во время взрыва тут никого не было. В одном из чистых залов она и остановилась, наблюдая через выбитое окно за темным морем деревьев у склона холма, на котором был построен замок.

Когда-то был построен. Теперь уже нет.

Она пыталась разобраться в тех, кто это начал – это ведь сделали не Безымянные, а люди, верные им. Безымянных можно понять, им плевать на этот мир. Но эти люди… они ведь мало знают о магии, значит, они почти такие же, как Полина и Сергей. Они не выросли в таком окружении, им не внушали верность чужим богам, они сами приняли это решение.

Можно ли оправдать их тем, что они не ведали, что творят? Можно – до первого убийства. Но после случившегося на пароме у них наверняка не осталось сомнений. Хотя какие тут сомнения, они ликовали, предчувствуя скорую награду.

Доминик мог бы дождаться ее в машине, и если бы он действительно чувствовал к ней ту неприязнь, о которой говорил, он бы так и сделал. Но вместо этого она услышала его шаги у себя за спиной.

– Почему ты здесь? – тихо спросил он.

– Думаю о твоих сородичах. О людях.

– Они настолько же мои, насколько и твои.

– Да, в некотором смысле, – кивнула она, не отводя взгляд от окна. – Можно измениться, принять другое тело, обрести иные способности. Но если задуматься, все худшее, что в нас есть, уже было заложено в нашу человеческую природу. Так можно ли говорить о том, что мы потеряли человеческую душу, потому и стали такими? Или это зло было частью нашей души с самого начала? Возможно, с новой властью мы так легко поддались искушению, потому что раньше не могли поддаться. Что говорит об этом твой Бог?