Рекрут

Хван прикрывал отступающих сборщиков. Он подхватил одного из них — совсем еще молодой парень был ранен в бедро — и, чертыхаясь, вытащил его к заваленному ангару.

— Осталась одна! — крикнула женщина.

— Где она?

— Скрылась. Изучаю.

Ответ пришёл раньше слов.

Из-под земли — как будто разорвали камень — вырвалась последняя тварь. Она была вдвое больше остальных, изрезанная арматурой, с когтями в две ладони длиной. И направлялась прямо к Лии.

Девушка замешкалась. Скользкий бетон, кровь, тень — неважно. Она поскользнулась.

— Лия! — я рванулся вперёд. Вместе со мной — женщина-страж.

И мы успели.

Я прыгнул, врезался в тварь плечом, прокрутился, ударил в бок. Она зарычала. Я встал между ней и Лией. Пустота в её глазах смотрела прямо на меня.

Тень-Шаль заговорил. Не словами — жаром, звоном, отголоском чего-то древнего. Я поднял клинок, и он запел. А я — словно начал понимать этот древний язык.

Я ударил. Снова. И снова. Лунные стражи отрезали тварь от остальных, Рекан оттащил перепуганную Лию туда, где Хван и другие бойцы занимались ранеными сборщиками.

И всё… кончилось.

Слишком быстро — я только вошел во вкус.

На месте твари остались лишь воронка и испарения. На месте моей ярости — пустота и звон в ушах.

Лунные стражи огляделись, оценивая обстановку.

— Зачищено, — прохрипел Лысый.

А его коллега хмурилась, глядя на кристалл артефакта.

— Таких тварей не должно здесь быть. Они обитают глубже в Диких землях и сюда обычно не выходят.

— Значит, что-то их привлекло, — отозвался Лысый. Он устало привалился к высокому валуну и принялся латать свою рану.

— Или, наоборот, что-то там, в глубине, их встревожило, раз они пришли сюда, — ответила женщина. Она туже перевязала волосы и снова уставилась на артефакт. — Высокая концентрация грязного Ноктиума. Странно. Это месторождение считается выработанным. Осталась только Ноктиумная пыль…

Берхольд с рекрутами тем временем оказали спасенным первую помощь. Хван помог дотащить выживших сборщиков до нашей бронированной повозки, а Лия медленно подошла ко мне.

У неё дрожали пальцы.

— Жив? — она едва тронула мое плечо.

Я кивнул.

— Ага.

Она подошла еще ближе — так, что я услышал ее дыхание — и прошептала:

— Они не должны были разрешать тебе вмешиваться, знай это. Но позволили. Лунные стражи ничего не делают просто так. Думаю, у них был приказ от Сойра отправить тебя в прямо в бой и посмотреть, что получится.

Я коротко кивнул.

— Получилось неплохо, тебе не кажется?

— Теперь у них будет еще больше вопросов к твоей подготовке. Как и у меня.

Она отошла, чтобы помочь устроить раненых сборщиков. Берхольд со старшими рекрутами извлекли контейнеры с добытым Ноктиумом и создавали вокруг них защитные контуры. Даже трясти лишний раз это вещество нельзя — могло рвануть.

Позади шёл Лунный Страж, раненый, но живой. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

— У тебя дар, парень, — хрипло сказал он. — Я доложу командиру обо всем, что видел.

Я не знал, благодарность ли это. Или предупреждение.

Но мне, черт возьми, понравилось. И в этой кишащей тварями и опасностью пустыне почему-то я почувствовал себя…

Как дома.

* * *

Воздух был густым от пепла и выгоревшего Ноктиума. Над головой — черное небо, прорезанное тонкими ветками искусственных прожекторов. Звёзды сияли тускло, будто сквозь вуаль.

Мы ждали другой транспорт. Выживших сборщиков погрузили в наш броневик и отправили в город первыми. Лунные Стражи — молчаливые, как камни, — сидели чуть в стороне, перевязывая раны особыми повязками. Артефакты из Башни Белой ткани мгновенно останавливали кровь, обеззараживали и усиливали регенерацию.

Наставник Берхольд подошёл ко мне, тяжело опираясь на древко артефактного копья. Его лицо, иссечённое шрамами и гарью, не выражало ничего. Но в глазах — тёмных, без блеска — что-то дрогнуло.

— Ты сегодня показал, на что способен, Ром. И я вижу, что ты опасен, — сказал он негромко. — Я это почувствовал, когда ты ударил ту тварь. Ни страха, ни сомнения. Только удар. И твари тоже это почувствовали.

— Разве у них есть чувства?

— Куда более развитые, чем может показаться. Твари разные. Высшие и вовсе способны коммуницировать между собой, собирать войска из низших и направлять их в бой. За столько лет в этой пустыне они почти что образовали собственную цивилизацию.

— Интересно, — отозвался я. — Где я могу больше почитать о них?

— Лунные стражи все тебе расскажут, если ты у них приживешься.

Он развернулся и ушёл. Не попрощался. Не пожал руку.

Но в этом было больше уважения, чем во всех словах Остена.

Я присел на уцелевшую балку. Хван плюхнулся рядом, вытирая лоб. Он был в саже и крови, но глаза у него сияли.

— Представляешь, если нас обоих возьмут в Лунные стражи? — Он усмехнулся. — Я слышал, магистр Сойр уже сделал запрос в Совет. Решение будет принимать сам Герцог…

— Если честно, плевать на Герцога. А вот от кружки доброго грибного эля я бы не отказался.

Хван широко улыбнулся.

— У меня еще завалялось несколько лунаров, так что сегодня выпивка с меня.

Лия подошла к нам. Не села, не улыбнулась — просто встала напротив, держа шлем под мышкой.

— Транспорт приехал, — тихо сказал она. — Давайте шевелиться.

Возвращение не сопровождалось триумфом. Мы ехали в молчании. Бронированная капсула не издавала ни звука, колеса шли мягко, и только слабое гудение защитных амулетов напоминало о том, что мы вообще куда-то двигались.

На внешнем периметре нас досматривали сдержанно — охрана уже получила сводку. Один из бойцов, узнав меня, отступил на шаг, будто не знал, поклониться или сделать вид, что не заметил. Второй лишь бросил короткое:

— Вон тот — Никто. Но теперь, говорят, с личным клеймом.

— Он тварь убил! Сам, — вмешался Хван. — Прояви уважение!

Стражники уставились на меня с любопытством.

— Серьезно? Сам тварь убил?

Я пожал плечами.

— Ну да. Мы же для этого в сектор и поехали.